Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Что, правда? — округляет глаза Бенджамин.

— Да. Он сказал, что вышел из тюрьмы полуживой, ибо его постоянно избивали, оскорбляли и унижали. Если бы дядя не внес за него залог, то те изверги точно довели бы его до смерти.

— Надо же… — Бенджамин прикрывает рот рукой. — Вот теперь мне стало жалко этого парня.

— И я верю, что это правда. Эдварда трясло в тот момент, когда он рассказывал, что с ним делали те подонки. И если бы дядя знал это, то определенно предпочел бы оставить его за решеткой и позволить им добить его окончательно. И не надо было шантажировать… — Терренс нервно сглатывает и качает головой. — Не пытался бы заставить его убить меня, говоря, что если он не сделает это, то все узнают о том убийстве.

— Чего-чего? — тараторит Бенджамин, широко распахнув довольно ошарашенные глаза. — Убить? Твой дядя? Заставлял Эдварда убить тебя?

— Этот гад делал все, чтобы наши с Эдвардом отношения стали такими же, какими были и его отношения с отцом. Этому парню постоянно напоминал, что я в сто раз успешнее, богаче, счастливее, увереннее и лучше. Мол, родители всегда любили только лишь меня одного, а мой братец никогда не был им нужен. А когда уже я встретился с дядей, он сказал мне, что Эдвард жутко завидует мне и ненавидит за то, что у меня есть все. Дядя Майкл искал слабые места и сильно давил на них.

— Надо же! — качает головой Бенджамин. — Но надеюсь, Эдвард не был таким уж безмозглым дебилом, чтобы поддаться на его провокации?

— К сожалению, он был очень уязвим к ним. Дядя прекрасно это знал и с радостью этим пользовался. И все-таки сумел на некоторое время заставить его плясать под свою дудку. Но к счастью, Эдвард сумел вовремя остановиться.

— То есть, Эдвард не пытался убить тебя?

— Не переживай, братан, — с едва заметной улыбкой говорит Терренс. — Если бы мой братец действительно хотел меня грохнуть, то он сделал бы еще тогда, когда мы оказались в доме дяди. Ну а как ты видишь, я живой, сижу на диване и разговариваю с тобой.

— Ну хотя бы на это у него хватило мозгов не пойти, — задумчиво отвечает Бенджамин.

— Просто я везунчик! — с гордостью уверенно заявляет Терренс. — Ты же знаешь это! Даже если мне кто-то хочет настучать по башке или что-то со мной сделать, то я все равно выхожу сухим из воды.

— Ну да, сомневаюсь, что в тот момент ты вспоминал о том, что родился напыщенным петухом с огромным самомнением и мыслью, что уникальнее тебя нет никого на свете.

— Было страшно, не отрицаю. Но в целом я оставался спокойным, потому что знал , что так и будет. Эдвард сам предупреждал меня об этом до поездки в дом дяди. Уверенно говорил, что не хотел этого и сам бы ни за что не пошел на это. И я реально поверил ему. Еще больше убедился в этом, когда увидел его ужасное состояние в тот момент, когда дядя засунул в руку пистолет и направил на меня. Его тогда очень сильно трясло. Ему было ужасно стыдно. Благо, что Наталия спасла ситуацию и помогла ему побороть страх перед дядей и прекратить плясать под его дудку.

— Наталия спасла?

— Да. Она даже была готова пожертвовать собой. Эдвард и так не хотел этого, но после ее предложения выстрелить в нее он окончательно сдался и послал дядюшку куда подальше.

— Ну не фига себе! — хмыкает Бенджамин и скрещивает руки на груди. — И ты так спокойно об этом говоришь? Тебя тут чуть не грохнул собственный братец, а ты улыбаешься! Ну ты и сумасшедший, МакКлайф! В тебе всегда было что-то от психа.

— А почему я должен удивляться, если знал, что могло случиться? Эдвард предупредил меня и даже пытался отговорить ехать в дом дяди. Но я все равно поехал! Потому что хотел покончить с ним и помочь Наталии.

— Блять, и неужели ты готов так легко простить его за то, что он наговорил про тебя черт знает что, отдубасил тебя и еще и попытался грохнуть?

Глава 34.4

— Не буду отрицать, я все еще в обиде на него, — спокойно отвечает Терренс. — Но как уже сказал, могу общаться с ним совершенно спокойно.

— И что это значит? Закончится ли твое общение с Эдвардом? Или есть шанс, что вы снова будете общаться?

— Пока что я ничего не могу сказать. И сейчас я не очень хочу думать об этом. Да, отчасти общее дело как-то объединило нас и помогло наладить общение. Но это еще не означает, что я так просто забыл все, что сделал и наговорил Эдвард. Он поступил омерзительно , и я не могу это отрицать и говорить о своем хорошем отношении к нему.

— И когда ты решишь, что делать?

— Не знаю, Бен, не спрашивай меня ни о чем. Скажу только одно: как бы то ни было, я не могу наплевать на этого человека.

— Ты что все еще беспокоишься о нем?

— Да, мне по-прежнему интересно, что происходит в его жизни. Несмотря ни на что, я желаю ему счастья и не хочу, чтобы он страдал. Да, Эдвард, конечно, тот еще козел, но он не заслуживает того, что с ним произошло, и того, что ему предстоит пережить.

— Типа тебя распирает два противоречивых чувства, которые мешают тебе решить, что делать с Эдвардом?

— Это сильно мешает мне. Хотя в ситуации с отцом все то же самое: обида еще не прошла, но дикой ненависти уже нет. Тем более после того, как я узнал, что он не делал того, во что верил столько лет.

— Но вообще есть шанс, что ты сможешь простить их, если они захотят общаться с тобой и извинятся?

— Думаю, что есть. Определенно есть. И я