Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Не избивал, но руку однажды все-таки поднял. Это отец уже не пытался отрицать. И потом это подтвердил и его друг, который очень хорошо знал ситуацию их семьи.

— Теперь мне становится понятно, почему твоя мама смогла простить этого человека.

— Никто не понимал мою маму. Все задавались вопросом, почему она так легко простила отца. Но теперь мы начали понимать, что мама простила его по многим причинам. Хотя бы ради любви к нему. Если бы у нее не было никаких чувств к нему, то она бы давно попробовала завести роман или сходить на пару свиданий. Но мама даже не думала об этом. Других мужчин, кроме отца, для нее не существовало.

— О, значит, он все-таки ударил ее?

— Прямо как я ударил Ракель когда-то, — с грустью во взгляде вспоминает Терренс. — Нас двоих всегда сравнивали. Люди часто говорили, что мы очень похожи. И теперь я и сам начал понимать это. После того как узнал правду об отце.

— Ну… По крайней мере, он не избивал ее… Поднимать руку на женщину даже единожды – это уже плохо, но это не так ужасно, как регулярное избиение.

— До сих пор нахожусь в шоке и не могу поверить, что меня так жестоко обманули. Я слишком поздно начал задумываться о том, есть ли в этом хотя бы доля правды. И мне ужасно стыдно перед отцом за то, что я столько лет верил лжи, бегал от него и отказывался называться себя его сыном…

— Ох, Терренс, даже не знаю, что тебе сказать, — с грустью во взгляде отвечает Бенджамин и хлопает Терренса по плечу. — Вроде и здорово, что все выяснилось. Но вроде чувствуешь себя паршиво.

— Не то слово. Наверное, я захочу провалиться сквозь землю от стыда, если встречу отца где-нибудь на улице.

— Рано или поздно тебе придется с ним встретиться. Уж теперь ты не можешь бежать от него.

— Знаю, но пока что я не готов к этому. Я все равно ничего не смогу ему сказать… Не знаю… Мне нечего говорить.

— Теперь я понимаю, почему ты такой кислый.

— Дело не только в этой ситуации… Пока мы с тобой не виделись, произошло еще очень много всего: проблемы с группой, напряженные отношения с Эдвардом, его расставание с Наталией, мои конфликты с Ракель, несколько попыток прикончить меня…

— Вау! — удивленно вскидывает брови Бенджамин. — Ты не шутишь?

— О, Бен, это только основные события! Если я еще расширю список произошедшего и расскажу подробнее о каждом случае, то вряд ли ты станешь слушать мою долгую болтовню.

— Неужели произошло гораздо больше?

— Проблем хватает не только в семье, но еще и в группе.

— Знаешь, Терренс, я тут недавно прочитал статейку на каком-то сайте в Интернете, — неуверенно говорит Бенджамин, массируя свое запястье. — Там говорилось что-то про попытку самоубийства Питера Роуза, барабанщика твоей группы «Against The System» … Скажи, это правда? Или пресса опять раздувает скандал на ровном месте?

— Да, это правда. — Терренс без всяких эмоций на лице проводит рукой по лицу. — Питер до сих пор лежит в больнице в тяжелом состоянии. Все случилось неожиданно. Никто из нас не думал, что у него есть проблемы, которые заставили его покончить с собой. Мы знали о его депрессии и пытались помочь ему, но он отказывался открываться… Незадолго до попытки самоубийства он позвонил мне и Даниэлю, попрощался, написал пару SMS-ок своим подружкам и оставил предсмертную записку. Кто знает, остался бы он жив, если мы с Перкинсом не успели приехать к нему домой.

— Ничего себе… — с грустью во взгляде говорит Бенджамин. — Как сейчас поживает Питер?

— Плохо. Сначала нам сказали, что он потерял много крови, и ему требовалось переливание. Его сделали, но в процессе возникли некоторые осложнения, и его состояние резко ухудшилось. Пока что неизвестно, есть ли у него шансы прийти в себя. Ситуация очень сложная… От нас уже ничего не зависит, к большому сожалению.

— Кошмар какой… — с ужасом в глазах качает головой Бенджамин. — А ведь я раньше думал, что парни почти не совершают попытки суицида. Мне казалось, что девушки делают это намного чаще.

— Нет, Бен, ты ошибаешься. Парни тоже могут делать подобные вещи. Питер – прекрасное тому доказательство. К тому же, он резал себя задолго до того, как совершил попытку самоубийства.

— Я в шоке … Среди моих друзей никогда не было никого, кто тоже резал бы себя и попытался покончить с собой.

— И это реально ужасно. Мы с Перкинсом были в ужасе, когда все произошло.

— Сочувствую, приятель. Реально сочувствую.

— Спасибо.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Бенджамин обдумывает услышанное.

— И я так понимаю, что помимо попытки Роуза покончить с собой, случилось еще много чего, — задумчиво говорит Бенджамин. — Ты, кажется, обмолвился о том, что у тебя конфликт с Эдвардом и ссоры с Ракель.

— Это правда, — хмуро отвечает Терренс. — Но к сожалению, бывают ситуации, когда без этого никак не обойтись.

— Ну зная о твоей вспыльчивости, то я ничуть не удивлен, что ты часто с кем-то собачишься. Уж я-то знаю тебя как облупленного, ибо с детства видел, что ты из себя представляешь.

— Ох, да я и сам не рад, что временами бываю таким вспыльчивым. — Терренс с тихим выдохом запускает руку в свои волосы. — Мама никогда не отрицала, что отец также может проявлять вспышки агрессии, и его очень легко вывести из себя и спровоцировать на конфликт или драку.

— Не знаю, что насчет твоего отца, но ты реально псих. Так можешь психануть, что с тобой и находиться страшно.

— Иногда я и сам себя боюсь, — тихо усмехается Терренс. — Сделаю что-нибудь, а потом долгое время проклинаю себя…

— Неужели ты настолько сильно поругался с Ракель и Эдвардом?

— С Ракель мы, конечно, спорили о чем-то, но нам удавалось быстро находить компромисс. Да и ссорились мы потому, что были