Искупление (ЛП) - Ева Симмонс

Алекс, наверное, надеется, что я не приму предложение Марко. Если я уйду, ему будет легче. Тогда он перестанет висеть на мне, как надоедливый сторожевой пес.

Но я пришла сюда не просто так, и это не имеет ничего общего с фотографией Алекса для его сестры. Пока в доме Сигмы пьют и принимают наркотики, чтобы забыться этим летом, я собираюсь найти ответы, которые так долго искала.

Я выясню, кто убил Реми.

— Конечно, нет. — Я мило улыбаюсь Марко, не упуская, как Алекс сжимает кулаки. — Давай веселиться.

15

НЕ ПРИТВОРЯЙСЯ

МИЛА

Любые остатки влечения к Марко исчезают в тот момент, когда его член исчезает в горле какой-то поклонницы Сигмы Син. Он не спускает с меня глаз, и я не могу скрыть своего раздражения.

Вставая с дивана, я решаю, что сейчас как раз подходящий момент, чтобы сделать то, зачем я сюда пришла. Марко явно занят, так что он не будет дышать мне в спину. И даже если я уже забыла его, мне не хочется смотреть, как какая-то девчонка делает ему минет, когда наши отношения не дошли даже до оргазма.

Я так давно не занималась сексом, что начинаю чувствовать, как каждая секунда этого напряжения съедает меня изнутри.

Я выхожу из комнаты, благодарная, что все слишком пьяны или под кайфом, чтобы заметить. Конский хвост тянет кожу головы, усиливая тупое пульсирование между висками, и я распускаю волосы.

Никто не замечает, как я пробираюсь глубже в дом Сигмы. Деклан и Коул только улетели, а здесь уже царит хаос. Охранники почти не обращают внимания, и пока я избегаю Алекса, никто не обращает на меня внимания, когда я блуждаю, где хочу.

А сейчас Алекса нигде не видно.

В отличие от остальных гостей, он перестал пить после первого стакана, предпочтя наблюдать, а не участвовать. Он игнорировал всех, кто пытался привлечь его внимание, а когда появился кокаин, он наконец исчез.

Сворачивая за очередной угол, я мысленно похвалила себя за трезвую голову. Несколько глотков водки, которые я выпила по приходу, уже выветрились, и после этого я только медленно потягивала коктейль, чтобы люди не задавались вопросом, почему я не пью. Опьянение может поднять настроение, но не поможет мне достичь цели, ради которой я пришла.

Когда я дохожу до конца другого коридора, перед мной появляются две двери. Правая открыта, и за ней видна большая комната, напоминающая мне нечестивую церковь. По обеим сторонам стоят скамьи, обращенные к узкому столу впереди.

На задней стене висит каменная плита с высеченной на ней клятвой дома Сигмы.

Неудивительно, что все члены дома притупляют свои чувства наркотиками и сексом. Они продали свои души, и теперь только вопрос времени, когда придет дьявол, чтобы забрать их.

Дверь слева от меня закрыта. К счастью, когда я дергаю за ручку, она оказывается незапертой.

Если бы здесь были Деклан и Коул, вряд ли все прошло бы так гладко. Но Мэддокс всегда под кайфом, а Алекс полностью отключен, так что, очевидно, никто из них не следит за мной.

Я в последний раз оглядываю коридор, чтобы убедиться, что за мной никто не следует, и проскальзываю внутрь. В комнате темно, только лучик лунного света пробивается через окно. Я ищу в темноте лампу. Нажимая на выключатель, я освещаю комнату и с облегчением вздыхаю, увидев высокие картотечные шкафы.

Братство типа дома Сигмы ведет подробные записи о своих членах. Куда они ходят, чем занимаются и кому подчиняются. Если человек, убивший Реми, был членом Сигма Син, то должны быть документы, которые помогут установить его личность и выяснить, почему он был в Орегоне.

К сожалению, я должна была ожидать, что все будет не так просто. Хотя здесь стоят высокие ряды картотечных шкафов, они помечены шестизначными номерами, которые для меня ничего не значат. Их слишком много, чтобы перебрать за одну ночь, и слишком много информации, чтобы унести в руках.

Может быть, если я разберусь, как расшифровать цифры, я пойму, с чего начать.

Я пересекаю офис и подхожу к столу. Верхний ящик заперт, а ключей нигде нет. На столе я замечаю бухгалтерскую книгу. Потрепанная коричневая кожаная обложка напоминает мне дневник Алекса, а на передней стороне есть похожая печать.

Внутри книги еще больше бессмысленных кодов. Страницы разбиты на четыре колонки. Рядом с некоторыми строчками стоят галочки или крестики. Рядом с другими — нет. На середине страницы в середине книги записи обрываются. Дальше ничего нет.

Я не ожидала, что это будет просто, но и такой невозможной задачей это тоже не должно быть.

Каждый шаг вперед — двадцать шагов назад.

Проведя пальцами по кленовому столу, я медленно обхожу его, пока не оказываюсь на противоположной стороне. В углу лежат три ножа: самый маленький сверху, самый большой снизу. На пьедестале табличка с надписью: «Мы рождены грехом и через грех обретаем себя».

Что-то мрачное пробегает по моим нервам, когда я провожу пальцами по рукояткам. В этих клинках нет ничего, кроме зла. Я в этом уверена.

Когда я провожу пальцами по одной из рукояток из слоновой кости, за моей спиной раздается щелчок.

Инстинктивно я хватаю рукоять верхнего клинка и поворачиваюсь на месте. Выгибаю руку назад, прежде чем я успеваю подумать, и вонзаю нож в воздух. Он вылетает из моей руки с идеальной точностью и вонзается в закрытую дверь, прямо рядом с великолепным раздражающим лицом Алекса.

Мои глаза мгновенно сужаются. Ему это, должно быть, кажется забавным, потому что его тень на губах озаряется едва уловимой улыбкой.

— Не стоит подкрадываться к людям. — Я сжимаю кулаки.

Он наклоняет голову.

— А ты не должна ходить туда, где тебе не место.

Жар уходит с моих щек.

Глаза расширяются.

Возможно, кто-то подсыпал что-то в бутылку водки, потому что у меня, должно быть, галлюцинации.

Или это, или Алекс только что заговорил со мной.

В ушах звенит, я пытаюсь разобрать его глубокий, грубый тенор. Голос обрывается на конце. Неровный, нетренированный. Как будто он был заперт в груди до этого момента, когда он наконец выпустил его наружу.

Алекс заговорил со мной.

— Ты что-то сказал. — Я произношу это так тихо, что едва слышу свои слова.

Как будто признаюсь в секрете.

Он кивает, его выражение лица не изменяется, он хватает рукоятку ножа рядом с головой и вытаскивает лезвие.

Мое сердце колотится, когда он медленно