Хозяин Зимы - Ирена Мадир

– Проваливай!

Он не стал больше задерживаться и шмыгнул прочь. Севара же раздраженно фыркнула вслед:

– Действительно охлестыш!

9. Сева

Пришел пасмурный день, неотличимый от местной светлой ночи. Поместье оправлялось от происшествия.

Забава наготовила кучу всего, от драников до борща, заставив Севару съесть понемногу от каждого блюда. Уговоры не потребовались только для капустных пирожков, любимых с детства. Оленя первую половину дня проспала и смущалась, что оставила хозяйку без помощи, но никаких замечаний, разумеется, не получила. Все радовались тому, что хоть кто-то смог заснуть после случившегося. Дед Ежа занялся выбитой дверью и приглашением мастеров для ремонта окна. Неждан мелькал то сидящим во дворе, то на кухне. Он искал себе занятие, но везде получал лишь строгое «подь отдыхать».

Севара села за текущие дела и документацию. Стоило отвлечься, как мысли сбегали к Хозяину Зимы. Пришлось дать обещание самой себе вернуться к чтению тетрадей позже. Однако, хоть днем и получалось оставаться бодрой, к вечеру навалилась усталость. Севару сморило прямо за рабочим столом, и Оленя разбудила сопящую хозяйку, уткнувшуюся носом в раскрытую папку.

По спальне гулял теплый сквозняк, пахнущий свежим дождем. Одеяло было мягким, подушка взбита. Если бы все зависело от одних желаний, то Севара бы уже кинулась в постель, но какое-то время послушно стояла с полузакрытыми глазами, пока Оленя помогала снять платье и корсет. А затем Севара плюхнулась в кровать, моментально отключившись.

Сон поначалу был глубоким, сказывалась усталость, однако к середине ночи начали беспокоить кошмары. Они шли чередой, сменяя друг друга. Запомнить их невозможно, только уловить обрывки: вот мама в гробу, вот крик отца, вот ледяная корона, вот дрожащий щит, а вот и невидимые пальцы, которые с силой сдавливают горло…

Севара резко села, судорожно ощупывая шею. Ничего. Только сон. Виски болели, пульсировали, отдавая гулким буханьем в голове. Хотелось подняться и проверить окна и двери, но она и так знала, что все заперто. И в прошлую ночь все было так. Даже сейчас в ее комнате окно закрыто, видно Оленя затворила его перед уходом.

Поворочавшись в постели какое-то время, Севара поняла, что сон не придет, а если и придет, то настигнут кошмары и снова заставят в страхе пробудиться. Слишком свежи в памяти следы ужаса. Хотя опасный маг убит и ждать нападения от него больше не нужно, вопросом оставалось, кто его убил. Разумеется, ответ нашелся быстро. Сбегать от правды становилось все сложнее, как и успокаиваться ложью.

Потянувшись, Севара открыла ящик тумбочки и достала записи своего предка. Страницы тетради зашуршали, выдыхая аромат застарелой бумаги. Вскоре место, где остановилось чтение, было найдено.

Морозная ведьма чуяла приближение старого знакомого, чуяла его алчность, однако ж сама встреч с ним не искала. Росли ее дети, муж работал, а она ходила за хозяйством и помогала местным.

Но вот однажды, в студеную зимнюю пору, ее малыши вышли на прогулку. Путь лежал к реке, покрытой толстой коркой льда. Заскользили они по твердой тогда глади, но нежданно-негаданно хрупнул лед под ногами младшей дочери.

Детвора гурьбой побежала на спасительную землю, укрытую снегом, да только не успели бы. Ушла бы под лед девочка, да унесло бы ее холодным течением вниз по реке. На счастье ее, старший сын Морозной ведьмы сам решил спасти сестру.

Успел. Девочка выбралась на берег, да только то было не простое спасение. Мальчишка обменял жизнь на жизнь – сам скрылся под крепким льдом реки…

По спине Севары пробежали мурашки. Она, как старшая сестра, отлично понимала того паренька. Она и сама бы предложила себя вместо родных, если бы подобное потребовалось. Когда близкий в опасности, думаешь в первую очередь о нем, а не о себе.

Севара перелистнула страницу, чтобы узнать всю историю.

Сколь бы сил Морозная ведьма ни тратила, а отыскать сына не могла. Уж ясно стало – не жилец. И все ж хотелось верить… А коли и не верить, то хоть дать сыну достойные проводы. Тогда в мольбе обратилась ведьма к Хозяину Зимы.

«Отыщи моего сына, – изрекла она, – дам что попросишь». И явился Хозяин Зимы с ледяною короной, и обещал найти того.

Долго ли коротко, а прошло время, когда сын Морозной ведьмы вместе с Хозяином Зимы переступил порог отчего дома. Да только ее сыном тот мальчик боле не был.

«Наш сын, – молвил Хозяин Зимы, – Лед его звать, прими же его – это то, чего я от тебя попрошу».

«Я молила о возвращении своего сына, – произнесла тогда Морозная ведьма, – а тот, кого ты привел, им не является».

Разозлился тогда Хозяин Зимы, да только бессилен он был против условий сделки. Обхитрила его ведьма, но какой ценой! Денно и нощно мать страдала по утрате сына, а боле всего по тому, кем сделал его Хозяин Зимы…

Севара задумчиво посмотрела на последние слова. Значит, детей у Хозяина Зимы в привычном смысле не было. Только те, кого он забрал себе. Может, заберет теперь и ее…

Невеста. Вот какую роль он ей уготовил. В конце концов, сбежав от участи невесты, ею она и стала. Будто на роду написано.

Раздраженная собственными мыслями, Севара отложила тетрадь. Утро уже подступало, потому она, накинув халат, прошла в кабинет. Сегодня должны были прибыть мастера, чтобы заменить стекло и раму окна. Стоило сразу подготовить оплату. Еще обещались наконец доставить кресло в кабинет – мягче и удобнее старого.

За заботами утро пролетело незаметно. Днем Севара выделила время на занятия с Оленей, но умудрилась задремать под неторопливое чтение романа. К вечеру Забава испекла мясной пирог, а Неждан нарвал мяты с аномальной поляны. Чай из нее вышел ароматный, и дед Ежа уверил, что это лучшее средство от нервов. Севара ела, как всегда, в гордом одиночестве столовой, а после вернулась в кабинет, отпустив Оленю спать. Сама же засиделась, составляя бюджет на лето.

В спальне было темно из-за задернутых портьер, не впускавших тусклый свет облепленного тучами неба. А еще было тихо. Дом спал.

Севара кое-как стянула платье и, облачившись в сорочку, опустилась на кровать. Одеяло приняло в свои объятия, но сон никак не шел навстречу. Севара металась по кровати не меньше отреза. Она устала, но как бы ни старалась очистить разум, а навязчивые мысли все липли. Снова вспоминались двери и окна: все ли закрыты? Конечно, закрыты. Но точно ли? А что мелькнуло за