На седьмом небе - Лора Павлов

— Не парься. Я соберусь на тренировку завтра.

Ее глаза распахнулись:

— Завтра ты никуда не пойдешь. Я не для того пришла, чтобы ты выжал из себя тренировку. Я не тиран.

— Я никогда не пропускаю занятия.

— Завтра пропустишь, потому что я не буду тебя тренировать, — сказала она, поднялась и пошла на кухню.

Я не спорил.

Просто лежал и слушал, как она возится у меня на кухне.

Она вернулась с тостами и нарезанным бананом:

— Давай попробуем так. Откуси пару раз — посмотрим, как пойдет.

Я сел, взял тарелку, и она устроилась рядом на диване. Я съел несколько кусочков и застонал — чертовски вкусно.

— Я голодный как волк. Уже неплохой знак.

— Да, но давай без рывков.

— Ладно, — кивнул я. — Спасибо, что зашла и за все это.

— Я никуда не ухожу, — сказала она с таким видом, будто я ее обидел.

— Я тебя не гнал. Просто подумал, что ты захочешь домой.

— Плохо подумал, — уголки ее губ едва приподнялись.

— К вторнику буду в строю. Можешь не переживать, — я доел второй тост.

— Я здесь не как твой тренер, — покачала она головой, будто сама мысль ее возмущала.

— Не хотел тебя задеть, — сказал я, проводя ладонью по лицу. Я валился с ног. — Я знаю, как важна для тебя работа. Я лишь к тому, что через день вернусь в режим.

— Работа для меня важна, но как бы я ни спорила с тобой, я считаю тебя другом, — ее темно-карие глаза всматривались в мои. — Я здесь как друг, а не как тренер.

— Друг-друг? Или «профессиональный» друг? — поддел я.

— Друг-друг, — она выгнула бровь и вздохнула.

— Ладно, — я откинулся на спинку дивана, моя рука коснулась ее руки — она сидела рядом. — Как прошел воскресный ужин?

— Очень весело, — она усмехнулась. — Бриджер пару раз уколол Эмилию. Я услышала все про унитаз Рейфа. А твоя мама по настоянию Лулу прочитала вслух слова своей любимой песни Джелли Ролла.

— «Save Me»? — я расхохотался. — Она обожает эту чертову песню.

— Я добавила ее в плейлист — она так прониклась текстом.

— Мама у меня лучшая. Хотела заглянуть, но я не хотел ее заражать. Зато ты пришла, да?

— Вот я и пришла.

— Прям настоящий друг-друг. Ничего профессионального в этой дружбе, — поддел я.

— Именно. Не то что ты — ты даже на мои сообщения не ответил.

— Я сегодня к телефону не притрагивался, — сказал я.

— Может, тебя вчера укачало в баре с Сашей и Лейни, — она и не пыталась скрыть раздражение.

— А-а… вот как ты думаешь, да? — я потер виски, и, заметив тревогу в ее взгляде, послушно откинулся, когда она настояла, и она сползла на пол, устроившись прямо передо мной.

— Ты вроде обрадовался, что идешь, и со мной вел себя странно — вот и все, — сказала она.

Да она серьезно?

— Похоже, ревнуешь, Уиз.

— Ревную? Нет. Я вообще не ревную. С чего бы? Мы друзья. Но ты ушел с катка с двумя красотками, потом не ответил на мое сообщение. Вел себя отстраненно, и я решила, что ты меня избегал, раз не явился на ужин, — она размахивала руками, но показывала ту уязвимость, которую почти никогда не показывала. — А когда я узнала, что ты заболел, мне уже стало плевать, избегаешь ты меня или нет. Я просто хотела убедиться, что с тобой все нормально.

Я провел ладонью по затылку и простонал. Мне ненавистно, что она так себя почувствовала, и при этом рад, что ей не все равно. Насколько же это странно?

— Я правда болею.

— Это и так видно. Ну и как, повеселился с Сашей и Лейни?

Она спросила снова.

Хочет она того или нет, ревность лезла наружу.

— Нормально.

— «Нормально»? Просто «нормально»? Уверена, было гораздо лучше, — сказала она и прикусила нижнюю губу.

— Я не веселился. Я пошел с ними, чтобы заставить тебя ревновать. — Я пожал плечами. — Я выпил один коктейль и поехал домой. Почти сразу меня вывернуло.

— Правда? — приподняла она бровь.

— Мне нет смысла врать. Мы же не вместе. — Я зацепил ее мизинец своим. — Ты только что согласилась быть друзьями.

— Тогда почему ты хотел вызвать у меня ревность? — она переплела пальцы с моими.

— Потому что я видел, как ты разговаривала с тем мудаком, Бреттом, и мне это не понравилось.

— Почему? — прошептала она. — Он просто оказался рядом и открылся насчет отца. Его отец серьезно болен. Я это понимаю и сочувствую.

Теперь я почувствовал себя мудаком. Я могу не любить Бретта, но такого не пожелаешь никому, а его отца я уважал.

— Мне жаль это слышать. И это было по-доброму с твоей стороны — поговорить с ним об этом.

— То есть ты увидел, как я говорю с Бреттом, и ушел с Лейни и Сашей, чтобы я приревновала? Зачем?

— Не знаю, Элоиза. Глупость. Наверное, решил, что он тебе нравится, а ты мне не говоришь.

— И тебя это задело?

— Задело, — я встретил ее взгляд.

— Он мне не нравится.

— И хорошо. Он придурок, хотя мне правда жаль его отца. Но в итоге ты заслуживаешь большего.

Она усмехнулась:

— И чего же я заслуживаю?

— Всего лучшего. Ты заслуживаешь всего, чего хочешь, Элоиза. — Я заправил ей прядь за ухо, большим пальцем провел по щеке, и наши взгляды сцепились. Ее глаза были широко распахнуты и доверчивы, на переносице — россыпь веснушек. Дышать она стала чаще, и мне стоило немалых усилий не притянуть ее к себе на колени.

— Я не привыкла, что ты называешь меня по имени. Вчера ты так сказал, и я подумала, что ты злишься, — прошептала она.

— И сегодня называю. И точно не злюсь, — хмыкнул я, не отводя глаз. — Я серьезен. Ты заслуживаешь только лучшего.

— Ты гораздо больше, чем «профессиональный друг», Кларк Чедвик, — она улыбнулась, и у меня буквально сжалось чертово сердце.

Даже лежа с температурой, я хотел эту женщину.

Хотел так, что не знал, куда деваться.

— А что, если я профессиональный друг, который хочет тебя поцеловать? — я большим пальцем погладил внутреннюю сторону ее ладони.

— Это было бы не слишком профессионально, — она хитро прищурилась.

— Думаю, ты тоже хочешь меня поцеловать. Думаю, поэтому ты вчера ревновала. И поэтому ты здесь — потому что нравлюсь тебе, Уиз.

Она вздохнула:

— Мы уже обсуждали это. Ничего не выйдет, так зачем начинать?

— Тогда зачем ты здесь?

— Потому что мы друзья, — она провела языком по нижней губе. — Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

— Почему тебе так трудно признаться, что я тебе нравлюсь? —