На седьмом небе - Лора Павлов

со школы — и мы оба знаем, чем это кончилось. Мне нравятся женщины. Нравится секс. Наверное, я тоже никогда не был по уши влюблен, — усмехнулся он.

— У тебя есть ручка? — спросила я, прикусив нижнюю губу.

Я понимала, что совершаю ошибку, переступаю черту.

Выставляю себя напоказ.

Осознаю, что это плохо кончится.

Кларк Чедвик — хоккейная звезда. Женщины сами падают к его ногам. Он может получить любую. Он не про отношения.

Я — девушка отношений. В сексе неопытная. И я не только дочка его тренера — я работаю в той же команде, где он играет.

Эту черту нельзя переходить.

Я это знала. Он это знал.

Но стоило ему достать ручку из тумбочки и протянуть мне, как я не колебалась.

Я перевернула страницу в тетради.

Доброе утро, Чедвик,

спасибо, что держал мне волосы, пока я опорожняла желудок в твой унитаз. Когда мы оба придем в норму и почувствуем себя хорошо, я хочу сходить с тобой на свидание. Без зала. Без работы. Без контрактов. Без секса.

XX, Уиз

— Я добавила всего одно правило в конце, — протянула я ему тетрадь, и он рассмеялся.

— С этим я могу жить.

— А если поцелуй окажется ужасным? — спросила я.

— Тогда отделаемся малой кровью. Игра слов не задумывалась, — усмехнулся он.

Я толкнула его в грудь и хихикнула:

— Было бы отлично, если бы первый поцелуй был так себе. Тогда мы останемся друзьями и перестанем об этом думать. А ты вернешься к случайным связям, а я найду парня, от которого буду в полном восторге.

— Будем надеяться, что поцелуй будет отстойным, — сказал он с лукавой улыбкой, поднял стакан синего Gatorade, и я чокнулась со своим. — Итак, сегодня отдыхаем. Завтра, если ты будешь чувствовать себя лучше — я уже в норме, — возвращаемся к тренировкам, а потом я веду тебя на свидание.

— Наше свидание завтра?

— Ага. Сегодня бы повел, если бы не твое дыхание после ночи с унитазом, — он расхохотался.

Я прикрыла рот ладонью и откинулась на подушку:

— Мы сделали все не в том порядке. Ты знаешь все мои скелеты в шкафу, видел, как я молилась фарфоровым богам, а у нас даже первого поцелуя не было.

— Я шучу. Я не встречал человека, который так яростно чистит зубы после рвоты. Но я еще никогда так тщательно не обсуждал поцелуй до того, как поцеловаться, так что теперь считаю, что не стоит, пока ты чувствуешь себя не ахти. Значит, если завтра тебе лучше — готовься.

— Договорились, — я поднялась. — Мне уже гораздо лучше, но мне нужно домой: принять ванну и переодеться, — сказала я, заметив, как его чуть огорчило, что я ухожу.

— Я тебя подброшу, — он поднялся.

— Я дойду, — я махнула рукой. — Ты и так сделал для меня достаточно.

— Ты не привыкла, чтобы о тебе заботились, да? — спросил он, подошел к комоду, достал футболку и натянул через голову.

Я переварила его слова, надевая кроссовки:

— Я просто привыкла заботиться о себе сама.

— Как бы ни прошло наше свидание, с этим покончено, — его взгляд сцепился с моим. — Если тебе что-то нужно, если тебе плохо, если на работе кто-то прижимает — звони мне. Я брошу все ради тебя, Уиз.

Я тяжело сглотнула и отвела глаза — в его взгляде было столько силы, что перехватило дыхание:

— Зачем?

— Потому что ты была рядом, когда я нуждался в тебе после травмы. Я бы начал бегать слишком рано. Я бы снова сорвал ногу, а ты заставила меня делать все правильно. И не знаю, Элоиза, в конце концов, ты мне просто нравишься, так что если я тебе нужен — скажи слово.

Черт бы тебя побрал, Кларк Чедвик.

Я все еще надеялась, что первый поцелуй будет провальным, а он берет и говорит самую милую вещь, которую мне вообще когда-либо говорили.

Я кивнула:

— Взаимно. Если тебе что-то нужно — я всегда рядом.

— Ладно. Поехали.

Дорога до моего дома прошла молча. Будто мы оба переваривали все, что случилось.

Хотя между нами ничего физического так и не случилось.

Но ощущение было, будто что-то сдвинулось.

Он свернул на подъездную дорожку к дому Эмилии — гостевой коттедж стоял в конце.

— Ладно, отдыхай. Я рассчитываю на завтрашнее свидание, — он подмигнул.

— Сначала тренировка, ас. А уже потом поцелуй.

— Готовься — снесу тебя с ног, — сказал он, обошел машину и открыл мне дверь. Я свесила ноги, он шагнул ближе, его большие ладони легли мне на бедра по обе стороны, он легко снял меня, и мое тело медленно скользнуло по его, прежде чем ступни коснулись земли.

Наши лица оказались так близко, что нервы заплясали, а в животе порхнуло от жара его взгляда. Его губы были так рядом, что я чувствовала его теплое дыхание.

— Надеюсь, никого из нас не снесет, — прошептала я.

— Да, так было бы куда проще.

Я отступила, подняла руку в прощальном жесте, достала ключ из сумочки и вошла в дом.

Прошептала себе под нос мантру, чтобы успокоить нервы.

Пожалуйста, пусть это будет худший поцелуй на свете.

Пожалуйста, пусть это будет худший поцелуй на свете.

Пожалуйста, пусть это будет худший поцелуй на свете.

Мало ли — вдруг повезет.

15

Кларк

Я был чертовски рад, что мы с Элоизой на следующий день оба пришли в норму, и я оказался достаточно жив, чтобы выдать приличную тренировку — даже если она настаивала, чтобы я притормозил после сорока восьми часов в отключке. Я компенсировал это, врубив в зале громкую клубную музыку и наконец-то заставив ее потанцевать со мной.

Считаем это победой.

И как бы я ни старался сосредоточиться на возвращении к работе, в голове крутилась одна-единственная мысль — впечатлить ее до чертиков.

Честно говоря, она куда сильнее переживала, «куда все это зайдет», чем я.

Я не забегал далеко вперед. Мы нравились друг другу. Нас тянуло друг к другу. Я просто хотел посмотреть, что из этого выйдет.

Дело было не в сексе. Тут что-то глубже — нутром чувствовал.

Если это выльется во что-то, от чего мы не захотим отказаться, будем решать по ходу дела.

Но я уж точно не собирался говорить ей это вслух и пугать ее.

Она рассчитывала, что поцелуй окажется паршивым, а я рассчитывал целовать ее, пока у нее не заноют губы.

Я знал: паршивым он не будет.

Хотя да, она права: было бы куда проще, окажись поцелуй отвратным, и мы