На седьмом небе - Лора Павлов

— Ты знаешь, что нравишься. Я это не отрицаю.

— Тогда признай, что тоже хочешь меня поцеловать, — сказал я и коснулся губами ее ладони изнутри.

— Ты и так знаешь, что хочу. Но это ничего не меняет. Дальше идти нельзя.

— Глупая причина не дать этому случиться, — я порадовался, что она наконец-то призналась, что чувствует то же. — Предполагаю, мужчин-то ты целовала до меня?

Я поцеловал ее запястье.

— Очевидно. Я взрослая женщина, — выдохнула она.

— И их здесь сейчас нет. Так что поцелуй сам по себе не обязывает знать, к чему это приведет. Это всего лишь поцелуй.

— Справедливо. А вдруг поцелуемся и нам не понравится, — сказала она с такой нелепой надеждой, будто правда хотела, чтобы было ужасно, хотя я почти уверен: не будет.

— Поживем — увидим, — поддел я.

— Сейчас я тебя не поцелую: у тебя температура.

— Я и до сегодняшнего дня «горел» по тебе. Не давай жару себя пугать, — усмехнулся я, ладонью скользнув к её шее.

Она наклонилась ближе, прикрыла глаза, наши губы оставались в дыхании друг от друга.

— О боже, — вдруг выдохнула она и резко отпрянула. — Нет!

И сорвалась бегом по коридору.

Я поднялся. Похоже, ибупрофен подействовал — мне стало намного лучше.

Я услышал, как ее рвет, застонал, распахнул дверь и увидел ее, склонившуюся над унитазом.

— Кларк, тебе нельзя сюда! — крикнула она.

Я вытащил из тумбы полотенце, намочил прохладной водой, отжал, сложил пополам и положил ей на шею под волосы:

— Спокойно. Я из большой семьи. В своей жизни я видел достаточно рвоты. У Рейфа желудок нежный.

Ее снова вывернуло, и я придерживал ее волосы.

Мы просидели так: ее мутило, а я на корточках за спиной гладил ее по спине.

Наконец этот кошмар, повторявшийся снова и снова, закончился.

— Не верю, что меня тридцать минут тошнило у тебя на глазах сразу после того, как ты собрался меня поцеловать. Кажется, это дно, — она печально хихикнула, спустила воду, прополоскала рот несколько раз и сползла на пол.

Я опустился рядом, притянул ее к груди и обнял. Мягко поцеловал в макушку.

То, что она позволила увидеть себя такой уязвимой, оставила меня рядом и дала утешить, — что-то во мне перевернуло.

— Кажется, ты собиралась меня целовать? — я рассмеялся.

— Я же говорила, идея плохая. Нас с начала преследует проклятие.

— С чего это мы прокляты? Ничего еще не случилось.

— Мы почти поцеловались и меня вывернуло, и не один раз. Теперь я не уверена, что у меня хватит сил дойти домой. Похоже, вечер накрылся, — она застонала, попыталась подняться и пошатнулась.

Я подхватил ее, легко взял на руки и понес из ванной.

— Почему ты несешь меня, как младенца? — спросила она уже без сил — спорить у нее не было никакого запала.

Я не удивился. Ее реально скрутило, а я только отхожу, я знаю, как это.

— Ты не пойдешь пешком. Мы оба валяемся пластом. Будем страдать вместе, — я отнес ее в спальню и уложил на кровать. — У меня жар, за руль нельзя, а у тебя рвота уровня «Изгоняющего дьявола». Никуда ты не пойдешь.

— Кларк, у меня нет сил ни смеяться, ни спорить, — ее глаза едва держались открытыми, она подтянула ноги и обхватила их руками. — Живот сводит.

— Знаю. Но обещаю — скоро отпустит, — я забрался на кровать напротив, провел рукой по ее волосам. — Дыши ровно.

— Не верится, что мы лежим в твоей кровати и оба больные. Не так я это себе представляла, — прошептала она, снова простонав и сильнее обняв ноги.

— То есть ты все-таки представляла, — сказал я, и, когда ее руки разжались, она расслабилась. Я нащупал ее ладонь, и наши пальцы переплелись.

— Да, Кларк. Я представляла, — прошептала она.

Я притянул ее ближе и обнял.

— Я тоже, Уиз.

Ее дыхание выровнялось, теплая щека легла мне на грудь.

И нас обоих сморил сон.

14

Элоиза

Я распахнула глаза и вздрогнула, сообразив, что лежу не в своей постели.

Место рядом пустовало, но простыни были смяты там, где он спал.

Я приподняла одеяло и увидела, что полностью одета, и тут же вспыхнули воспоминания, как я свешивалась над унитазом.

Я просыпалась посреди ночи и еще несколько раз блевала.

Кларк вставал вместе со мной, придерживал мне волосы и успокаивал. И он оставался рядом весь этот кошмар и проспал со мной всю ночь.

Наверное, утром он сбежал, потому что кадры из ночного фильма «как меня выворачивает» его окончательно добили.

Я закрыла глаза ладонью и застонала. Я уже перешагнула столько профессиональных границ — а мы так и не поцеловались.

И теперь точно не поцелуемся, раз он видел меня с головой в унитазе.

Я услышала шаги в коридоре, доски пола жалобно скрипнули. Я лихорадочно пригладила волосы, заправила их за уши, провела ладонью по черной майке. Хорошо, что у него нашлась запасная зубная щетка — я ей воспользовалась среди ночи, и хотя бы изо рта сейчас пахло мятой.

Он вошел в дверной проем в темно-синих баскетбольных шортах, сидевших низко на бедрах, а его накачанная грудь была на виду.

— Доброе утро, Уиз. Как ты? — он подошел к кровати и поставил на тумбочку стакан синего Gatorade и два тоста.

Я взяла стакан и сделала длинный глоток — рот пересох непривычно сильно.

Поставила его обратно и посмотрела на него, когда он сел рядом на край кровати.

— Немного в ужасе, но в остальном вроде нормально. Тошноты нет, и спазмы прошли.

Уголки его губ дрогнули, спина откинулась на темное, грубое деревянное изголовье.

— Ну, ты же только что хвасталась, что никогда не болеешь, и буквально через минуту полилась фонтаном, как будто из тебя дьявола изгоняли. Так что да, немного пугающе.

Я склонилась вперед, усмехнувшись:

— Я реально годами не болела. Во всем виню тебя — ты сорвал мне серию.

— Мы вообще-то не целовались, так что с чего это меня винить? — протянул он, чистое поддевание в голосе.

— Виню, потому что заболел первым и заставил меня устроить это чертово соревнование по подтягиваниям. Наверняка подцепила твои микробы как раз тогда.

Он улыбнулся, а потом его серо-зеленые глаза смягчились.

— Прости, что тебя заразил.

— Я шучу. Это не твоя вина. И спасибо, что ухаживал за мной ночью. Это было так по-доброму.

— Я слаще, чем кажусь, — он повел бровями, и, Боже, даже после ночи унитазных танцев он был таким безумно сексуальным, что я едва держала себя в руках. Мне