Больше не жена дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Гадко.

— Надо же было как-то потешить ваше самолюбие, — я повернулся к матери спиной. Демонстративно. — Мы завтракаем. Норберт! Накройте на две персоны.

— Две? — пискнула леди Халорн.

— Очень хочу, — сладким голосом произнес я, глядя на неё поверх плеча. — Я мечтаю услышать, как закрывается за вами дверь, дорогая матушка. Мечтаю услышать, как отъезжает ваша карета от моего дома. Мечтаю, чтобы вы забыли сюда дорогу… Пока вас не позовут официальным приглашением.

Я понизил голос. Перешел на «ты». И это «ты» ударило ее, как пощечина. Мы стояли друг перед другом, словно две хищные твари. Словно два волка, которые делят бедного зайчика. А зайчик ли рядом? В этом-то основная загадка, которую я хочу разгадать. И поэтому пусть дорогая мама не щелкает челюстями на моего зайчика. Я терпеть не могу, когда кто-то лезет в мои дела!

— А еще я мечтаю услышать, как извиняешься перед моей женой за то, что наговорила. Я жду… Условия простые. Ты извиняешься — завтракаешь с нами. Ты не извиняешься — уезжаешь завтракать к себе. Все просто. Выбор без выбора…

Я видел, как она сглотнула. Её лицо стало серым. Она кивнула, мелко и часто. В ее глазах читался ужас. Такого от своего сыночка она не ожидала!

— Ты же сам был возмущен тем, что тебе досталась «пустоцвет»! Тебе нужен наследник! — предприняла она последнюю атаку.

Я посмотрел на неё. Потом перевел взгляд на Дессалину. Она стояла прямая, несмотря на дрожь. В её глазах горел огонь. Она не сломалась.

— Наследник будет, — сказал я спокойно. Мои пальцы скользнули по её шее, туда, где остались следы от вчерашнего знакомства. Кожа была горячей. Пульс бился под моими подушечками. — Когда я решу.

— Но время идет… — прошептала леди Халорн.

— Пусть идет, — заметил я, глядя на нее с усмешкой. — Вам, дорогая матушка, какая разница? Идет ли время или нет? Не у вас же его отнимают…

Я рассмеялся. Звук вышел низким, вибрирующим. Я чувствовал, как Дессалина напряглась рядом со мной. Она чувствовала опасность. Она чувствовала хищника.

Леди Халорн поняла, что проиграла. Она развернулась и вышла, не сказав больше ни слова. Дверь захлопнулась, отрезая её запах лилий.

В холле осталось только двое. Я и она.

Я убрал руку от её шеи. Она… потянулась ко мне. Едва заметно. Словно хотела, чтобы я снова положил руку на нее. Но нет, не положу… Потом… Пусть поймет, что такое принадлежать кому-то…

Я выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз. В её глазах была ненависть. Чистая, концентрированная.

И это было лучше любой любви.

Я взял ее за подбородок, любуясь ее лицом, ее глазами, ее ненавистью.

— Запомни, — прошептал я, словно дыханием целуя ее губы. — В этом доме обижать и унижать тебя имею право только я… Это новое правило игры. Запоминай.

Внутри, за решеткой сознания, Альсар молчал. Но я чувствовал его взгляд. Он видел все. Видел, как я защищаю его жену. Видел, как я касаюсь её.

И я только начинал.

Глава 41

«Я спасу тебя…» — мысленно повторяла я, как мантру.

И ты поймешь, что жена сделала для тебя больше, чем мать… Ты всегда говорил, что матушка подарила тебе жизнь. И поэтому она важнее меня. Это бессильное чувство скоро может исчезнуть. Она подарила жизнь. Я ее верну. Пусть даже мне придется для этого сразиться с тьмой, который сейчас сидит напротив меня за завтраком и ковыряет ложкой в фарфоровой чашке.

Эта мысль была такой сладкой, что я впервые за все время завтрака почувствовала вкус еды. Я проглотила ложку десерта, чувствуя, как внутри разгорается тихий, злой огонь.

Я уверена, что судьба послала нам такое испытание, чтобы Альсар наконец-то понял, что я тоже важна!

— Это не чай, — сплюнуло Чудовище. — Это дрянь… Просто дрянь… Ее можно пить только в дрянном настроении! Вы что? Старый матрас распотрошили и теперь завариваете?

Он в гневе отодвинул от себя кружку. Фарфор скользнул по скатерти с неприятным скрипом. Норберт, застывший у буфета, едва заметно вздохнул.

— Это лучший сорт, господин, — мягко возразил дворецкий, делая шаг вперед, чтобы убрать посуду. — Королевская поставка.

Я поймала его взгляд — мельком, украдкой. Он не сказал «господин генерал». Просто «господин». В этом усеченном титуле читалось всё: он видел подмену.

— Пф-е, — выдохнуло Чудовище, и в этом звуке было столько презрения, что воздух стал вязким. — Если это королевский стандарт, то империя гниет изнутри. Карету. Я сам выберу чай. А мне не хочется так думать.

Мои пальцы судорожно сжали салфетку на коленях. Он уезжает. Дом останется в моем полном распоряжении. Библиотека, книги, Норберт, план…

— Дорогая, я вижу, ты улыбаешься, — голос упал на меня, как тяжелая бархатная накидка. — Уже решила, что останешься дома? Боюсь разочаровать. Ты едешь со мной.

Улыбка сползла с моего лица.

— Я плохо себя чувствую, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Я взглядом умоляла Норберта поддержать игру, но он уже склонился над подносом, пряча глаза.

— Прогулка пойдет на пользу, — отрезало Чудовище. В его тоне не было места для возражений. — Свежий воздух лечит лучше любых зелий.

— А если я упаду в обморок прямо на мостовой? — я вложила в вопрос столько слабости, сколько смогла собрать. — Вам придется нести меня на руках. Это будет… неприлично.

— А вы попробуйте, — уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — Через двадцать минут выезд. Правила помним? Ты — моя любящая жена. Не забывай роль.

Я поднялась, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Но я свернула в свою комнату и бросилась к столу. Времени мало. Я должна успеть написать письмо леди Халорн.

Пальцы дрожали, когда я схватила перо со стола и клочок бумаги — первое, что попалось под руку на туалетном столике.

Дорогая леди Халорн!

Прошу Вас, умоляю, выслушайте меня! Это не Ваш сын! Тот, кто вернулся с войны — не Альсар! Я не знаю, кто это, но это не он! Он использует магию, он говорил мне вещи, которых мой муж никогда бы не сказал, он…

Перо царапало бумагу, буквы расплывались, накладывались друг на друга. Руки тряслись так, что