Больше не жена дракона - Кристина Юрьевна Юраш

фальши, что мне стало физически тошно. — Приношу свои извинения. У нас просто столько заказов… Сезон помолвок и свадеб, понимаете ли? Просто перепутали инициалы. Если подождете, мы все исправим… Это недолго! Вы подождете?

За дверью снова зашуршали. Заклинание тут же прилипло к двери, а я услышала:

«…Я сотру надпись! Но вот, у меня тут отдельно висит бумажка… Заказ от десятого числа… Имя…»

Голос оборвался, будто кто-то зажал рот говорящему. Но семена сомнения уже упали в почву.

Я занервничала. Холодная игла вонзилась под ребра. Неужели кольцо предназначалось другой? «Э. В.» Кто эта женщина? Почему помолвочное? Альсар заказывал его до войны? Или был в столице, но не заехал домой?

Я медленно перевела взгляд на Чудовище. Он смотрел на меня. В его темных зрачках не было удивления. Только холодный, изучающий блеск. Он знал. Он слышал всё так же четко, как и я. И молчал.

Или это действительно ошибка гравера? Или я держу в руках доказательство того, что у моего мужа — или у того, кто сейчас носит его кожу — есть другая жизнь? Другая любовь?

Глава 46

Кольцо лежало на бархате. Инициалы сияли тусклым, мертвым светом. Э. В. Не Д. Х.

— Ждать будем? — спросил Чудовище. Его голос был мягким, бархатным, но в нем звенела сталь.

Я сжала пальцы в кулаки, пряча дрожь.

— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как ложь застревает в горле. — Не стоит. Ошибки случаются.

Но внутри все кричало: это не ошибка. Это предупреждение.

Где сейчас мое письмо? Уже в руках свекрови? Я представила, как леди Халорн смеётся над моими каракулями, над моими отчаянными словами о подмене. «Истеричка», — скажет она. «Всегда знала, что эта девчонка не в себе». Но что, если она поверит? Что, если она приедет и спросит его о том, что знает только мать?

«Он умеет подслушивать. Нужно быть осторожной!» — пронеслось в голове, когда я смотрела на Чудовище.

Эта мысль пульсировала в висках, пока я смотрела на его профиль. Он шел рядом, небрежно засунув руки в карманы, но я чувствовала его внимание физически — как тяжесть плаща на плечах.

Мы вышли из ювелирной лавки, и холодный воздух столицы ударил в лицо, пахнущий углем и мокрой брусчаткой. Я украдкой скользнула взглядом через улицу. Там, между серыми фасадами, маячила вывеска. Книжный магазин. Мое убежище. Моя единственная отдушина за эти пять лет.

— Давай зайдем в книжный, — произнес он вдруг. Не вопрос. Утверждение.

Я замерла, сжимая пальцы в перчатках.

— Зачем? — Голос прозвучал слишком быстро, слишком остро.

Он повернулся. В уголках его губ играла та самая усмешка — хищная, знающая.

— Затем, что ты любишь книги. И глаз не сводишь с вывески, словно утопающий смотрит на берег. — Он шагнул ближе, его голос опустился до бархатного шепота, слышного только мне. — Я же обещал контролировать тебя, Десси. А контроль начинается с желания знать, чего хочет моя… жена.

«Если бы ты знал, что я задумала…» — пронеслось в голове, когда мы направились к двери.

Мы пересекли улицу.

Колокольчик над дверью звякнул приветливо, но звук отозвался в моем желудке ледяным комом.

Внутри пахло особенной смесью, которую нельзя купить ни в одном флаконе: ваниль, старая бумага, кожаные переплеты, пыль веков и немного — магии. Этот запах обволакивал, как теплое одеяло. Здесь, среди книг, я чувствовала себя безопаснее, чем в спальне с ним.

— О! Господин генерал! — Мистер Дагфинн вынырнул из-за прилавка, словно кролик из норы. Его очки сползли на нос, глаза за стеклами блестели восторгом. — Я так рад! Так рад вас видеть! Вы видели, что про вас написали в газете? Самая блестящая победа, которая однажды войдет в учебники истории! Жду не дождусь книги про вас! Может, засядете за мемуары? У меня уже есть покупатели, готовые ждать предзаказа!

Я улыбнулась уголками губ. Фальшиво. Больно.

«Блестящая победа… — пронеслось в голове с горькой усмешкой. — Блестяще! Просто гениально! Овраг, ловушка, чужая стратегия. Это не ты. Это он. А ты всего лишь присвоил его заслуги, его жизнь и его славу!»

Пока продавец засыпал Чудовище вопросами о тактике и трофеях, я скользнула вдоль полок. Мои пальцы скользили по корешкам, ощущая шершавую ткань, тисненое золото, гладкую кожу. Я двигалась к дальнему углу, туда, где стояли фолианты по теории магии.

Времени было мало. Каждая секунда тянулась, как резина.

Я нашла нужную книгу. Темно-синий переплет без названия. «Одержимость. Практикум высшей защиты».

Сердце колотилось так сильно, что я боялась: он услышит этот стук сквозь шум лавки. Я открыла книгу на нужной странице. Глаза лихорадочно бегали по строкам.

' ритуал… изгнание сущности высшего порядка…'

Глава 47

То, что это сущность высшего порядка, я уже не сомневалась. Сущности низкого порядка не умеют вести себя как люди. Это я только что выяснила. А обширными знаниями обладают только сущности высшего порядка.

Я оглянулась. Дагфинн смеялся над какой-то шуткой Чудовища.

Само Чудовище стояло спиной, но я чувствовала его затылком. Он не смотрел. Или делал вид?

Я никогда не воровала. Ни в прошлом мире, ни в этом. Кража была клеймом, позором, который нельзя смыть. Мистер Дагфинн всегда угощал меня чаем, позволял читать новинки до публикации. Он доверял мне.

«Но если мистер Дагфинн узнает… Мне больше никогда не продадут книги. Мне будет ужасно стыдно. В этом вопросе он ужасно принципиальный!»

Голос совести визжал, царапался, требовал остановиться.

Но другая чаша весов — та, на которой лежала жизнь Альсара, моя жизнь, наше будущее — медленно, неумолимо клонилась вниз.

«Ты спасаешь жизнь! — жестко приказала я себе. — Цена одной страницы ничтожна по сравнению с ценой души».

Пальцы дрогнули. Я зажала угол листа между ногтем и бумагой.

Рванула.

Звук показался мне громче выстрела. Сухой, трескучий надрыв бумаги разрезал тишину угла. Я замерла, вжав голову в плечи, ожидая окрика.

Ничего. Только смех Дагфинна и низкий голос Чудовища.

Я скомкала лист, засунула его в перчатку, глубоко, надежно.

Книга встала на место. Корешок к корешку. Идеально ровно.

Я подошла к полке с художественными книгами, внимательно изучая их, хотя буквы плясали перед глазами. Провела пальцем по названию романа, который читала полгода назад.

Сердце все еще колотилось в груди, словно я совершила преступление. Что я, собственно, и сделала.

Но я почти уговорила себя, что сделала все правильно.