Жестокие сердца - Ева Эшвуд

Впервые с тех пор, как я воссоединилась с парнями, Рэнсом улыбается так, как делает это всегда: чертовски сексуальным изгибом губ, одновременно очаровательным и порочным. Его сине-зеленые глаза блестят, и он произносит:

– О, не волнуйся, красавица. У нас есть план на этот счет.

– Что? – спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.

– В общем, пока мы искали тебя, то немного обсудили эту проблему,– объясняет он.– Оливия держит меч у нас над головами, в любой момент готова шантажировать. На обратном пути в Детройт мы выяснили, что, скорее всего, она передала властям улики, которые у нее были против нас, ведь теперь ордера выписаны на всех нас, не только на Мэла. Но мы решили обыграть ее в ее же игре.

– Что ты имеешь в виду?

Вик улыбается, и хотя в его улыбке нет того очарования, которое есть у Рэнсома, на нее все равно приятно смотреть.

– Некоторое время назад она заставила нас украсть кое-что у судьи, – рассказывает он. – Это было одно из заданий, которые она дала нам до того, как мы узнали, что она – Икс. И когда я наводил о нем справки, то узнал, что он изменяет своей жене.

Я строю гримасу. Кажется, они рассказывали мне об этой работе, и, учитывая, что эта троица никогда меня не покинет и даже не взглянет на другую женщину, я испытываю жалость к жене судьи. Но потом я морщу нос и спрашиваю:

– Какое это имеет отношение к плану избавиться от Оливии?

Мэлис ухмыляется, мрачно и злобно.

– Ну, так уж получилось, что именно он – судья, который подписал ордера на арест каждого из нас. Поэтому мы собираемся добыть доказательства его измен и шантажом заставить его отозвать эти ордера.

11

Виктор

Брови Уиллоу взлетают вверх. Она переваривает информацию, озабоченно покусывая нижнюю губу.

– Уверены, что это сработает? – спрашивает она. – Кажется рискованным.

– О, это сработает,– вставляет Мэлис.– У этого судьи… ну, в лучшем случае, сомнительные сексуальные аппетиты.

– Мэлис прав, – говорю я ей. – Ирония в том, что Оливия, скорее всего, вообще не знала об этой части его тайной жизни. Я почти уверен, что флешка, которую она попросила нас украсть из его дома, была связана с какими-то левыми финансовыми сделками. Так что, если она надеялась использовать это против него, ее угроза определенно будет не такой сильной, как наша.

– Естественно нет, – усмехается Рэнсом. – Думаю, этот ублюдок сделает все, что угодно, лишь бы его жена или общественность не узнали о том, какой хренью он занимается, когда говорит ей, что задерживается на работе допоздна. Такие придурки сделают все возможное, чтобы сохранить свою репутацию в неприкосновенности. К тому же мы просим не так уж много. Всего лишь отозвать три малюсеньких ордера. И тогда Оливия больше не сможет угрожать нам тюрьмой.

Уиллоу медленно кивает, все еще выглядя обеспокоенной.

– Думаю, это лучший план, что у нас есть.

Мэлис и Рэнсом собирают остатки еды и начинают вставать, явно собираясь уходить. Она вскидывает голову, смотрит на них, и в ее глазах мелькает что-то дикое.

– Куда вы идете? – напряженно спрашивает она.

– Все в порядке, – заверяет ее Рэнсом. – Мы просто собираемся начать действовать по плану. Чем быстрее мы разберемся с этим дерьмом, тем скорее нам больше не придется оглядываться по сторонам. Мы проследим за судьей и соберем доказательства против него.

Я наблюдаю, как Уиллоу переваривает услышанное. Она бросает взгляд на часы на прикроватном столике и, кажется, удивляется, что уже далеко за полдень. Она долго спала, но я рад, что так вышло. Мы сделали все возможное, чтобы не потревожить ее, поскольку ей явно нужен был отдых.

– Оглянуться не успеешь, а мы уже будем тут, – обещает Рэнсом, а затем подмигивает ей. – Только разрушим кое-чью жизнь и мигом вернемся.

Уиллоу снова кивает, хотя я вижу, что ей не совсем приятна мысль о том, что они уходят.

Но они должны это сделать.

Она не сводит с них глаз, пока они надевают куртки. Рэнсом подходит и берет кусочек картошки фри из кучи, лежащей перед Уиллоу, отправляет его в рот, а затем наклоняется немного ближе, так что их лбы почти соприкасаются.

– Ты просто сосредоточься на том, чтобы расслабиться, ладно? Вздремни, посмотри что-нибудь по кабельному. Поделай, что хочется. Мы разберемся.

– Хорошо, – бормочет она. – Возвращайтесь поскорее.

Брат мягко смеется.

– Как будто у нас получилось бы держаться от тебя в стороне долго.

Мэлис не подходит и ничего не говорит, но бросает на нее многозначительный взгляд, и Уиллоу слегка неуверенно улыбается. Очевидно, она поняла намек.

Мэлис и Рэнсом уходят, дверь закрывается, и она тихо вздыхает. Видно, что ей как-то не по себе. Она смотрит на еду у себя на коленях, но, кажется, аппетит пропал. Когда мы остаемся одни, в комнате снова становится тихо. И эта тишина давит, словно все ее тревоги и страхи сейчас витают в воздухе, заполняя собой все пространство.

После всего пережитого вполне логично, что она нервничает из-за разлуки с нами, из-за всех тех ужасных воспоминаний, хранящихся в ее памяти. Но я не хочу, чтобы она снова погрузилась в этот кошмар. Не хочу, чтобы она потерялась в этом мрачном, темном, пугающем месте.

Я не Рэнсом, который умеет находить нужные слова, чтобы успокоить других. Он умеет строить мосты между людьми, а я никогда до конца не понимал, как это у него получается. И я даже не Мэлис, с его внутренней силой, которая помогает ему справляться с трудностями и каким-то чудом поддерживать других.

У меня же есть лишь воспоминания о том, как братья помогали мне справляться, когда я в этом нуждался. Как им всегда удавалось играть роль якорей, когда я начинал уходить в себя, подавляемый своими демонами и травмой, нанесенной мне когда-то отцом.

Они всегда напоминают мне о том, что есть люди, которым не все равно. Что есть жизнь и за пределами моей головы. Что они рядом со мной.

Вот что я могу попытаться сделать для Уиллоу.

Я подкатываю стул к ее кровати и беру тарелку с едой с ее колен. Она удивленно смотрит на меня, и я, протыкая вилкой несколько овощей на тарелке, предлагаю их ей.

– Ты не обязан меня кормить, – бормочет она, высовывая розовый язычок, чтобы облизать губы. – Со мной все нормально. Я могу…

– Я