Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу - Светлана Казакова

вставать, потому что сегодня важный день, а вы спите, а она хочет с вами поговорить, а ещё она говорит, что если вы не встанете, она сама придёт и разбудит вас, а она умеет громко кричать, я слышал!

Я приоткрыла один глаз. В щели между дверью и косяком виднелась кудрявая голова призрачного мальчика. Он выглядел встревоженным, как будто от того, встану я или нет, зависела судьба мира.

— Микель, — сказала я охрипшим со сна голосом, — передай Ане, что я встаю. И скажи ей, что подслушивать под дверью и подсылать призраков — нехорошо.

— Она не подслушивает! — обиженно сказал мальчик. — Она просто… ждёт. Очень громко. И я сам вызвался, она не подсылала!

— Ждёт под дверью?

— Да. С тех пор как рассвело.

Я вздохнула. Восьмилетние девочки в этом мире, кажется, не знают слова «рано».

— Ладно. Иди, я сейчас выйду.

Микель радостно кивнул и растворился в воздухе, оставив после себя лёгкий холодок. Я полежала ещё минуту, собираясь с мыслями, потом села на кровати и посмотрела в окно.

Солнце только вставало, окрашивая небо в розовато-золотистые тона. Лес за окном шелестел листвой, и в этом шелесте мне слышалось что-то успокаивающее. Дом дышал ровно, спокойно — Сердце откликалось на моё настроение, и сегодня оно было умиротворённым.

Я быстро умылась, оделась и вышла в коридор.

Аня действительно ждала под дверью. Сидела на полу, скрестив ноги, и что-то сосредоточенно рисовала на маленьком листке. Увидев меня, она вскочила и сунула рисунок мне в руки.

— Это тебе! — сказала она. — Я нарисовала ночью. Не спалось.

Я посмотрела на рисунок. Это был дом. Наш дом. С большими окнами, с цветами на крыльце, с деревьями вокруг. А на крыльце стояли три фигурки — высокая, поменьше и совсем маленькая. Я, Аня и Элиас.

— Красиво, — сказала я. — Повешу в кабинете.

— Правда? — Аня просияла.

— Правда. А теперь пойдём завтракать. Я умираю с голоду.

— Я тоже! — Она схватила меня за руку и потащила к лестнице. — А ещё там Микель, он обещал показать, как может морозить компот! Представляешь? Компот! Летом! Мы поставим его на подоконник, и он будет холодный, как из погреба!

— Главное, чтобы Микель не замёрз сам, — заметила я.

— Он не замёрзнет! Он сказал, что ему нравится быть холодным. Это его работа — быть холодным.

Я усмехнулась. Логика призраков — вещь загадочная.

* * *

В столовой уже царило оживление. Аня, ворвавшись первой, сразу устремилась к Микелю, который парил в углу с видом важного эксперта по охлаждению напитков. Сестры Камрит сидели за своим обычным столиком и о чём-то тихо переговаривались, бросая на меня заинтересованные взгляды. Прима с двумя оставшимися «мальчиками» заняла противоположный угол, и её лицо выражало привычную надменность, хотя в глазах я заметила тревогу — после вчерашнего инцидента с Лоренцо она явно была не в своей тарелке.

Элиас уже сидел за столом. Он пил кофе и делал вид, что читает какую-то бумагу, но я заметила, как он поднял взгляд, когда я вошла. На секунду наши глаза встретились, и он едва заметно кивнул.

— Доброе утро, — сказала я, усаживаясь рядом.

— Доброе, — ответил он и снова уткнулся в бумагу.

Я налила себе кофе (Фьелла, как всегда, превзошла себя — напиток был божественным), взяла булочку с медом и с наслаждением откусила. Вкус был таким, будто я попала в уютную пекарню где-то в старом городе. Я мысленно поблагодарила призрачную кухарку и пообещала себе когда-нибудь спуститься на кухню и посмотреть, как она это делает.

Аня тем временем уже командовала Микелем. Мальчик подлетел к графину с компотом, сосредоточенно нахмурился, и по стеклу побежал иней. Спустя секунду графин покрылся тонкой коркой льда, а из компота повалил пар — холодный, свежий, как в зимнем лесу.

— Получилось! — закричала Аня. — Микель, ты гений!

Призрачный мальчик покраснел — насколько вообще может краснеть полупрозрачное существо — и смущённо улыбнулся.

— Это не сложно, — пробормотал он. — Я просто… ну… холодный.

— Ты самый лучший холодный! — Аня налила себе компота и с наслаждением отпила. — Влада, попробуй!

Я протянула чашку, и Микель тут же подлетел ко мне, осторожно касаясь стекла. Компот стал ледяным — но не приторно-холодным, а именно таким, как нужно в жаркий день.

— Спасибо, Микель, — улыбнулась я. — Ты настоящий волшебник.

— Я призрак, — поправил он серьёзно. — Волшебники — это те, кто…

— Микель, — перебила Аня, — иди сюда, я хочу попросить тебя кое-что ещё!

Мальчик послушно поплыл к ней, и я смотрела на них, чувствуя, как на душе становится тепло. В этом доме, среди всех этих странных, шумных, нелепых существ, я начинала чувствовать себя… своей.

— Ты хорошо с ней ладишь, — заметил Элиас, откладывая бумагу.

— Я просто не запрещаю ей то, что можно разрешить.

— Это сложнее, чем кажется.

— Возможно. — Я отпила кофе. — Но она умная девочка. Она сама понимает, где границы.

— Ты так думаешь?

— Я в этом уверена. Посмотри на неё. Она нашла Микеля, подружилась с ним, при этом ни разу не заставила его делать то, что ему не нравится. Она чувствует других. Это редкий дар.

Элиас посмотрел на Аню. Та как раз что-то горячо доказывала Микелю, размахивая руками, и призрачный мальчик слушал её с таким серьёзным видом, будто она объясняла ему устройство мира.

— Я думал, будет сложнее, — сказал Элиас тихо. — Быть братом.

Я промолчала, давая ему возможность продолжить.

— Я не знал о её существовании, — сказал он, глядя в окно. — Мой отец… он был не из тех, кто заботится о последствиях своих увлечений. Он привёз её мать в поместье, когда мне было двенадцать. Молодую, красивую. Я помню её глаза — такие же, как у Ани. Большие, тёмные, с длинными ресницами.

Он замолчал, и я видела, как напряглись его плечи.

— А потом она исчезла, — продолжил он. — Я думал, её уволили. Или она сама ушла. Отец никогда не говорил о таких вещах. Я не знал, что она была беременна. Не знал, что родила. Не знал, что они прятались все эти годы, боясь, что их найдут. Что их убьют.

— Ты думаешь, её могли убить?

— Думаю,