Дом призрения для бедных сирот - Лилия Орланд

отчёты. В одном подробно и в красках описала то, что нашла, приехав в приют. Конечно, я видела ещё далеко не всё, но даже этого было достаточно, чтобы ужаснуться.

И мне. И мэру.

Если он, конечно, не последний мерзавец, вроде бывшего директора.

На втором листе я нарисовала таблицу. Линейки не нашла, пришлось воспользоваться поленцем. Линии вышли волнообразными, но я решила, что мэр не будет придираться.

Ведь приют, хоть и расположен за городской чертой, но также относится к Сосновому бору. А значит, мэр в ответе за то, что здесь творится.

Работала я с ожесточённым упоением, представляя, как брошу эти отчёты ему на стол. Как выскажу всё, что думаю о нём и его управлении городом.

Дописывала уже в темноте, потратив почти всю свечу. Однако не сомневалась, что оно того стоило. Ведь других вариантов я не видела, а делать что-то было необходимо. Причём срочно.

После завтрака дети снова ушли в свои комнаты, и я вспомнила, что так и не составила график дежурств. Весь вечер готовилась к встрече с мэром. Ничего, ещё день побудут без распорядка, а вернувшись, займусь уже этим.

Сам завтрак оказался гораздо скромнее вчерашнего, в очередной раз подтвердив, что медлить нельзя.

— Вителей, отвезёте меня сегодня к мэру?

— К кому? — удивился старик.

Я задумалась. Кажется, это слово из той, другой реальности, которую я вижу во сне и иногда вспоминаю.

И как же в этой называют главу городской администрации?

— Глава города? — озвучила я свою догадку.

— А, вы про градоначальника, верно, — первой поняла Поляна.

— Да, — обрадовалась я, делая вид, что просто забыла слово. — Мне нужно попасть к градоначальнику. И как можно скорее. Надеюсь, он сможет помочь с нашими проблемами.

— К градоначальнику отвезу, чего ж не отвезти, — старики переглянулись. Похоже, они уже обсуждали странности новой директрисы.

— Тогда выезжаем через час, — я допила отвар и вернулась в свой кабинет. Мне нужно было собраться.

Старый кожаный портфель с позеленевшими бронзовыми накладками я заприметила ещё во время уборки. Так и знала, что пригодится. Кожа была вытерта чуть не до белизны, ремешок отсутствовал вовсе, а замок не закрывался. Однако бумаги в нём можно перевозить.

Я положила в портфель собранные вечером документы, добавила свой паспорт и назначение из Министерства. Если вдруг у градоначальника появятся вопросы.

И начала одеваться. С выбором наряда проблем не было, поскольку не было особого выбора. Я надела платье Поляны, то, которое построже. Тёплые чулки, свои сапожки, которые высохли у печи. Между своим осенним плащом и армяком Вителея выбирать не стала, надела и то, и другое. Всё равно в администрации придётся верхнюю одежду оставить в гардеробе.

Через час я вышла на крыльцо. Стрелка с Вителеем подъехали пару минут спустя.

— Ноги укройте, — посоветовал старик. — Мороз больно крепок.

Я села в сани, расправила толстое шерстяное сукно, изъеденное молью, и укутала им ноги. Так действительно было теплее.

Варежки я не вернула после прошлой поездки. К счастью, у Вителея нашлись запасные.

Не замёрзну.

Дорога в санях по проложенным в снегу колеям, под хруст наста, проламываемого лошадиными копытами, оказалась хороша для размышлений. И хотя в последние дни я только и делала, что думала, тем не убывало. Только основные оставались неизменными. Где взять денег. Где достать еды. Как вытащить приют из глубокой ямы, в которую его загнали мои предшественники.

До поворота с указателем добрались быстро. Да и дорога в основном шла вдоль лесной просеки. А покрытые снегом деревья красивы только в первые минуты. Потом глаз привыкает, и мысли возвращаются к насущным делам.

Зато, когда повернули к городу, я снова начала с любопытством смотреть по сторонам.

Сосновый бор располагался в небольшой низинке. Некоторое время мы спускались по пологому склону, и мне удалось полюбоваться панорамой заснеженного города, похожего на новогоднюю открытку.

Одно, двух и даже трёхэтажные дома были покрыты снежными шапками. Только у дымящих труб обнажался небольшой островок черепицы всех оттенков красного и коричневого.

Дорога к городу была расчищена. Как и сами улицы. И даже тротуары для редких прохожих. Вдоль улицы выстроилась шеренга фонарных столбов, которые должны зажечь с наступлением сумерек. Значит, здесь думают о комфорте и безопасности жителей.

Кажется, я поторопилась критиковать градоначальника. Хотя его наплевательского отношения к приютским детям это всё равно не извиняет.

Сани выехали на городскую площадь, объехали её по кругу и остановились у высокого крыльца. Я пересчитала ступени, их оказалось двенадцать. Ни на одной не было снега. Только ровный тонкий слой у подножия. Не больше, чем необходимо, чтобы полозья саней не царапали булыжник.

Я ощутила волнение. Как меня здесь примут? Хорохориться было легко, пока поездка мне лишь предстояла. А сейчас, стоя у лестницы административного здания, я уже не была уверена, что здесь нам помогут.

Однако попытаться я обязана!

30

Схватив портфель под мышку, я выбралась из саней. Однако сделав шаг к лестнице, обернулась.

— Вителей, вам есть, где подождать, или пойдёте со мной?

— Ну что вы, госпожа директриса, никак не можно нам, — отмахнулся старик. — Мы со Стрелкой туточки, за уголком постоим.

Мне эта идея не понравилась.

— Нет, на улице слишком холодно. Не пойдёт. Ещё заболеете. Может, у вас здесь знакомые или родственники есть, к кому в гости можно заехать?

— Нету никого, одни мы с Полей друг у друга, — вздохнул он.

— Значит, идёте со мной! — решила я.

Пусть в холле подождёт. В охране бюджетных учреждений чаще всего такие же пенсионеры сидят, будет, о чём поговорить.

— Есть одно местечко… — Вителей замялся.

— Рассказывайте, что за местечко?

— Двор постоялый стоит в квартале отсюда с конюшнями крытыми. Чужаков-то немного у нас будет, а вот с деревень частенько наезжают. И, значится, там поставить можно, чтобы с лошадью да с телегой не возиться. Ну и штрафы не платить.

— Какие штрафы? — удивилась я. — За превышение скорости, что ли?

Даже смешно стало. Однако Вителей сохранял серьёзность.

— Вы зря, госпожа директриса, хихикаете. Лошадь — создание неразумное. Приспичит облегчиться, разрешенья спрашивать не станет. А коли навалит на улице, значится, плати хозяин штраф в казну.

— А если никто не видел, чья лошадь… ну… — я слегка замялась, подбирая слово. — Ну, в общем, чья именно лошадь.

— Ха, не видел! — усмехнулся старик.