Ошибка реинкарнации - Дмитрий Вектор

Судья-старец вздохнул, понимая, что сейчас произойдет убийство, и поднял посох.

— Третий поединок. Гао Лэй против Линь Юэ. Начали!

Гао Лэй не стал тянуть время. Он не стал разговаривать. Он просто исчез.

Его скорость была запредельной. Я даже не успела моргнуть, как он оказался прямо передо мной. Его ятаган, пылающий багровым огнем, обрушился на меня сверху.

Я инстинктивно вскинула руки, пытаясь поставить блок из остатков золотой ци, понимая, что это бесполезно.

Но удара не последовало.

Раздался оглушительный, пронзительный звон, от которого заложило уши.

Мои глаза распахнулись.

Прямо передо мной стоял Шэнь Цзыжань.

Его белый халат развевался на ветру. Он стоял спиной ко мне, закрывая меня собой. В его руке мерцал ледяным, ослепительным светом легендарный меч «Раскалывающий Иллюзии». Эфес меча скрестился с ятаганом Гао Лэя в миллиметре от моего лица.

Воздух вокруг них затрещал от столкновения двух колоссальных энергий — ледяной белой и обжигающей красной.

Арена замерла. Трибуны перестали дышать.

Шэнь Цзыжань вмешался в поединок.

— Ты — Гао Лэй отпрыгнул назад, его глаза расширились от шока и триумфа. — Ты нарушил регламент! Ты вмешался в священный поединок Турнира!

— Я знаю, — голос Цзыжаня был ровным, холодным и пугающе спокойным. Он даже не смотрел на Гао Лэя. Он слегка повернул голову ко мне. — Ты цела?

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Мое сердце билось где-то в горле. Он сделал это. Он разрушил свою репутацию, нарушил главный закон Пакта, подставил свой клан под удар — все это ради того, чтобы я не превратилась в шашлык.

— Вы вы идиот, босс, — прошептала я, чувствуя, как по щекам почему-то текут слезы.

— Дисквалификация! — заорал Гао Лэй, обращаясь к судье и трибунам. — Грандмастер Белого Лотоса нарушил правила! Клан Белого Лотоса проигрывает Турнир! Ущелье наше! А Шэнь Цзыжань и эта девка должны быть судимы по законам чести!

Старейшина Мо на трибуне схватился за сердце и осел на скамью. Сяо Мэй закрыла рот руками. Скандал был грандиозным. Такого Империя Шэнь не видела сотни лет.

Цзыжань медленно повернулся к Владыке Багрового Змея. Его ледяная аура вспыхнула с такой силой, что красный песок вокруг нас начал покрываться инеем.

— Ущелье ваше, Гао Лэй, — произнес Цзыжань. Слова падали, как тяжелые камни. — Белый Лотос принимает поражение. Я принимаю ответственность за нарушение правил.

— Принимаешь? — оскалился Владыка. — За нарушение священного поединка полагается смерть!

— Попробуй взять мою жизнь, если сможешь, — Цзыжань поднял меч. В его глазах полыхала такая убийственная решимость, что Гао Лэй невольно сделал шаг назад.

Владыка Багрового Змея был не дурак. Он понимал, что в прямом бою один на один Шэнь Цзыжань, даже раненый, разорвет его на части. Ему нужны были шахты, а не суицид.

— Правосудие вершит Император, а не я! — крикнул Гао Лэй. — Ты опозорил свой клан! Ты изгой!

Цзыжань не ответил. Он одним плавным движением спрятал меч, повернулся ко мне и протянул руку.

— Идем, Линь Юэ. Нам здесь больше делать нечего.

Я смотрела на его протянутую ладонь. Рука величайшего воина, который только что пожертвовал всем, что у него было, ради спасения «главной злодейки».

Я вложила свою дрожащую руку в его.

Мы пошли прочь с арены. В полной, звенящей тишине. Трибуны расступались перед нами. Никто не смел бросить нам вслед ни слова. Старейшины Белого Лотоса отворачивались, пряча глаза, полные стыда и гнева.

Мы вышли за пределы кратера. Солнце уже почти село, окрашивая небо в кроваво-красные тона.

Цзыжань вызвал свой летающий меч. Он подхватил меня за талию — не как раньше, грубо и вынужденно, а осторожно, бережно прижимая к своей груди. Мы взмыли в небеса.

— Вы понимаете, что наделали? — прошептала я, прижимаясь к его плечу, пока мы летели сквозь облака. — Вас лишат титула. Нас обоих, скорее всего, изгонят из клана. Вы потеряли все. Из-за меня.

— Я не потерял ничего ценного, — тихо ответил он. Ветер трепал его волосы, его подбородок касался моей макушки. — Статус — это лишь пыль. Ущелье — это лишь камни. А ты ты жива.

Я закрыла глаза, слушая, как бьется его сердце.

[Дзинь!] — Система прорвалась сквозь шум ветра. — [Троп «Глобальный скандал и Изгнание» разблокирован. Поздравляем, вы разрушили статус-кво! Приготовьтесь к последствиям].

Я проигнорировала ее. Сейчас, летя над миром в объятиях человека, который стал моей личной крепостью, я знала только одно: кризис перешел в новую фазу. И теперь мы будем разбираться с ним вместе.

Глава 15. Изгнание в Проклятый Лес на 30 дней, или Романтика выживания без Wi-Fi и доставки еды

Императорский суд был быстрым, жестоким и напоминал собрание акционеров, на котором генерального директора снимают с должности за вопиющее нарушение корпоративной этики.

На следующее утро после турнира нас с Цзыжанем доставили во Дворец Небесного Дракона в столице. Император — мужчина с непроницаемым лицом и золотой короной — восседал на троне, слушая причитания Старейшины Мо и злорадные комментарии Владыки Багрового Змея.

— Грандмастер Шэнь Цзыжань, — голос Императора эхом отражался от мраморных стен. — Вы были мечом Империи. Вы пренебрегли Пактом Восходящих Пиков ради женщины. Ваше вмешательство в Турнир стоило клану Белого Лотоса чести и стратегических шахт.

Цзыжань стоял передо мной, идеально ровно, не склонив головы. Его белые одежды были безупречны, лицо — маской из холодного нефрита.

— Я признаю свою вину, Владыка, — спокойно ответил он. — Закон есть закон. Я готов понести наказание.

— Как и эта Линь Юэ! — взвизгнул Старейшина Мо. — Она спровоцировала его! Она — корень зла! Требую казнить обоих!

Я закатила глаза. Старик повторялся. Мой антикризисный план летел в тартарары, но я молчала. Вчерашний поступок Цзыжаня лишил меня права на сарказм. Теперь мы были в одной лодке, и лодка стремительно шла ко дну.

Император долго смотрел на нас. В его глазах не было ненависти, скорее — холодный политический расчет. Казнить величайшего воина поколения из-за шахт было бы расточительно. Оставить без наказания — значило показать слабость перед другими кланами.

— Смерть — слишком простой выход, — наконец произнес Император. — Ваше наказание должно послужить уроком всем. Шэнь Цзыжань, Линь Юэ. Вы приговариваетесь к тридцатидневному