Виктория. Вспомнить себя - Раяна Спорт

Саагаши улыбнулся и резко притянул меня к себе. Поцелуй был не хуже нашего первого, однако мысль о том, что у него хвост все еще преследовали меня… однако я почувствовала рукой иное: ткань. Лишь слегка отстранившись, он ввел меня в курс дела:

— Решил, что так тебе будет комфортнее.

И тут до меня дошло — он перевоплотился, теперь вместо змеиного хвоста обычные ноги в брюках. Действительно, нельзя же предстать передо мной совсем голым. Божечки, вдруг я еще упаду в обморок при его виде его нагого тела. Эта мысль одновременно рассмешила меня и вызвало в груди томление.

Мы продолжили целоваться до тех пор, пока он нежно не уложил меня на что-то мягкое. Постель? А иллюзии все лучше и лучше, подумала я, радуясь его заботливости.

Руки Таруна двигались плавно, словно гончар лепил из глины посуду. Пальцы его умело дотрагивались до моей спины, бедер, потом вновь поднимались к грудям, чтоб зажать их, вырывая из моих легких стон. Ему это нравилось не менее, чем мне, ведь он все выискивал в моем теле эти точки с усердием и сноровкой разведчика.

Я не знала, что следует мне делать, поэтому просто повторяла за его движениями только с его телом. И пусть оно отзывалось не так активно, как мое, изгибаясь и стоная, но Тарун иногда улыбался между поцелуями.

Его пальцы одной руки начали расстегивать пуговицы на моем платье, другой же он приподнял подол юбки, оголяя мои бедра. Я носила короткое нижнее белье и пусть это считалось верхом неприличия, однако мне его, подмигивая, подсовывала Лейла.

— Однажды спасибо мне скажешь еще…

Итак, спасибо тебе, заботливая ты моя, хоть ты этого никогда и не узнаешь.

Платье наполовину было расстегнуто и опущено вниз, отчего я теперь была лишь в нижней сорочке, тонкой и просвечивающей. Прикосновения Таруна заиграли иными красками: сдерживать стоны я не могла, ибо боялась взорваться.

Неожиданно он резко перевернулся на спину, посадив меня сверху. Поцелуй прервался лишь на долю секунды, но что-то изменилось в его лице. Утонченное, смазливое, доброе сменилось чем-то чуждым. Однако он вновь притянул меня к себе и страсть стерла видение.

Закрыв глаза, я растворялась в моменте. Пока меня не окатила волна долгожданной неги: нижнее белье увлажнилось, я резко ослабла, положив голову ему на плечо. Если этим постоянно занималась Лейла, то я теперь ей дико завидовала! До того момента, пока не услышала его слова, нарушившие все волшебство произошедшего.

— Обожаю невинных девственниц, — как-то вульгарно прохрипел, зажав мою пятую точку, будто пытаясь раздавить.

Вот сейчас я однозначно хотела дать ему пощечину, но едва подняла руку, чтоб сделать это, как поняла, что надо мной нависает лицо не Таруна, а очень похожего на него мужчины.

Нееет! Этого не может быть! Я затряслась от ужаса произошедшего.

— Что ж, теперь можем и познакомиться, — ухмыльнулся он, разъединяя наши тела. — Агни Саагаши, король нагов. Классно повеселились.

Глава 13

Мои представления о тюремном заключении некогда были окрашены романтическим ореолом справедливости. Я видела себя либо в роли отчаянной героини, вынужденной украсть хлеб насущный, либо в образе защитницы слабых, вступающейся за бездомного, оказавшегося на обочине жизни. Но реальность оказалась куда более прозаичной и жестокой. Вместо благородного поступка, приведшего меня сюда, я оказалась в заточении по вине опрометчивого выбора, сделанного человеком, которого я едва знала.

Когда пелена иллюзий рассеялась, я осознала всю неприглядность своего положения. Вместо таинственной пещеры передо мной предстала холодная, безликая камера. Грубый бетонный пол, казалось, впитал в себя всю мою боль, а моя постель, жалкое подобие ложа, состояла из соломы, теперь пропитанной моей собственной кровью. Это было не место для подвигов, а символ полного краха моих прежних представлений.

Агни Саагаши же оказался весьма похожим на младшего брата за исключением того, что у этого были прямые волосы, а не волнистые, и губы куда тоньше на вытянутом лице. На нем была легкая туника не по размеру, что, к счастью, теперь прикрывало его мужское естество, но не хвост, который оказался чуть более светлее, чем у принца из отеля.

Едва мне удалось взять себя в руки и унять дрожь, как из меня вырвался гневный возглас:

— Как Вы посмели?!

Самодовольная ухмылка, вновь очень напоминавшая его брата, расползлась по его физиономии. Он был до того восхищен тем, что произошло, что мимолетного взгляда было достаточно. Я же, сидя напротив него всего в нескольких сантиметрах, буквально сотрясалась от пережитого.

— Что? Посмел ли я... использовать тебя?

Голос его звучал с издевкой. Он выпрямился и сделал шаг в сторону, явно готовый в любой момент исчезнуть.

— Вы воспользовались мной как продажной девкой! — мой крик был полон отчаяния и возмущения.

— Дорогуша, ты далеко не первая и уж точно не последняя, — бросил он, постучав пальцем по решетке, словно подводя черту под нашим разговором.

— Где Тарун? — пришел, наконец-то, разумный вопрос в мою голову.

— Там, где ему и место, — ответил Агни, когда к нему подполз слуга-страж в нарядной военной форме. Это говорило о том, что мы скорее всего в камере при дворце. Хотя что проку от этой информации, если я у черта на куличках и понятия не имею, как здесь все устроено и куда мне бежать? Отель ведь уже поменяет свое местоположение через сутки, а я не помню, сколько времени прошло в галлюцинациях.

Страж провел рукой по стене, отчего дверь решетки приоткрылась. Страж был значительно старше короля, возможно, даже помнил его младенцем. Но этикет, этот незыблемый фундамент социального строя, требовал подчинения. С тяжелым вздохом, он опустил седую голову, открывая проход перед молодым монархом и жестом пригласил его пройти вперед.

Меня пробрал озноб, не только от сырости подземелья, но и от навалившейся усталости. Да-да, я устала подстраиваться под этот чуждый мне мир, бороться каждый день за свою жизни и не знать, когда эта борьба придет к логическому завершению.

Слезы невольно покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Возможно, следовало бы нагнать короля пока не поздно и попытаться расспросить его обо всем, но я уверена, он бы лишь рассмеялся мне в лицо.

Насколько это возможно я прикрылась своим платьем: натягивать его у меня не было сил. Одежда создана, что б прикрывать наготу и стыд, а я упала уже ниже некуда. Меня пронзили мысли о том, как некая женщина толкует мне о скромности и правильном поведении с мужчиной, с которым нельзя