Виктория. Вспомнить себя - Раяна Спорт

оставаться наедине, если мы не скреплены узами священного брака. Кто это женщина была для меня, наверное, я никогда не узнаю, равно как и то, что никогда не стану прежней версией Изи.

Смысл сейчас делать вид, что я чиста и непорочна. У меня ничего не осталось: ни дома, ни себя. Что я вообще здесь делаю? Где мое прошлое? И куда меня ведет эта странная судьба? Раньше я думала, что все это лишь к лучшему, что у всего есть смысл, некий божий замысел, о котором рассказывала Охра, когда вязала пред камином. Но где был бог, когда измывались не только над моим телом, но и над моей душой?

Немного придя в себя, начала вспоминать произошедшее, но уже осмысленно. Тарун. Король сказал, что там, где ему и место. Что это значит? Погребен? Сожжен? Расчленен? Хотя какая теперь разница, я вряд ли выберусь отсюда живой.

За этими мыслями я немного забылась в беспокойном сне, где я бежала за руку с Саагаши, пытаясь скрыться от преследовавших хитменов. Во сне он отпускает мою руку и убегает дальше, а я теряю его из виду, понимая, что сейчас меня скорее всего убьют.

Я вскрикнула и проснулась от своего же голоса. В камере было куда темнее, чем до того, как я засыпала — значит где-то в коридоре есть доступ к естественному освещению, что дает возможность помечтать о побеге.

Заставив себя все же одеться и обуться, я осознала, что боль в руке прошла (уверена, она была, ведь Тарун резко ее выдернул из суставов), а потрогав лицо, нашла, что там лишь ссадины. Что ж, Агни Саагаши хорошо поработал над моим воображением. Правда к меня был этот весь театр? Ведь он мог позволить себе взять меня и силой, стоило лишь сказать охранникам связать меня. Стоит лишь догадываться, что он за личность. Видеть его впредь мне не хотелось ни за какие коврижки.

Прошлась по камере, пока окончательно не стемнело. Постучала по стенам, проверяя на прочность, попыталась просунуть голову в решетки, чтобы понять, пролезет ли она. Увы, но нет, прутья оказались спаяны настолько близко друг к другу, о побеге и мечтать не имело смысла. Единственное, что мне удалось — это заглянуть через них на расстояние одного метра.

— Эй?! — крикнула я, чтоб просто узнать, есть ли здесь вообще живые. Не хотелось бы вновь чувствовать себя одной в беде, куда приятнее думать, что я не единственная жертва самодовольного короля.

— Еду принесут утром, — глухо ответил мне знакомый мужской голос по соседству слева.

— Тарун?! — выкрикнула я, сама не понимая радуюсь ли или в ужасе.

В ответ прозвучало лишь змеиное шипение, которое я не знала, как растолковать.

— Ты как? — спросила я осторожно.

— Знаешь, бывало и лучше, — развязно, не скрывая грусти, ответил мужчина.

Я не знала, как спросить его о том, слышал ли он, о том, что произошло между мной и его братом.

— Давно ты тут? — сглотнув свою неуверенность, все же осмелилась задать вопрос.

Саагаши не спешил с ответом, но мне итак было ясно, что он в курсе произошедшего.

Стоит ли мне извиниться? С одной стороны, зачем? Я же была под гипнозом. Но, с другой… будь я внимательней, то должна была бы почувствовать подвох, проверить его, но мне это и в голову не приходило.

Из соседней камеры донеслось глухое, полное боли рычание, которое заставило меня вздрогнуть. Сначала я решила, что это просто дикое животное, забредшее слишком близко к нашим стенам, но затем слова обрели отчетливость, проникая сквозь холодный камень.

— Прости, — прозвучало снова, на этот раз с оттенком отчаяния. — Прости за брата. За то, что не смог тебя защитить.

Эти слова, произнесенные с такой искренностью, словно открыли старые раны. По моим щекам вновь потекли слезы, обжигая кожу, где еще не затянулись следы недавней близости. Вновь и вновь перед глазами вставали картины того, как мной грубо воспользовались, с той леденящей жестокостью и полным безразличием, которые навсегда отпечатались в моей памяти.

— Стоило предупредить, что он тот еще говнюк, — Тарун говорил тихо, но из-за хорошей акустики было слышно каждое слово.

Внутри меня, словно маленькая, обиженная девочка, вырвался вопрос, полный недоумения и боли:

— Почему? Зачем он так со мной?

— Агни любит мстить своеобразно, — с мрачной обреченностью произнес Тарун после небольшой паузы

— Но я же ничего ему не сделала!" — вскрикнула я, чувствуя, как внутри меня нарастает волна несправедливости.

— Мстить не тебе, Изи… а мне.

Что? Что он такое говорит? Какое отношение я имею к его мести?

— То есть король специально использовал меня, чтоб насолить тебе? — догадалась я и горько рассмеялась.

Саагаши помолчал, вероятно, подбирая подходящие слова.

— Он подумал, что ты моя девушка. По-своему совратил тебя, а потом еще и использовал как игрушку. Да, в этом весь мой брат.

От одной мысли, что мной овладели ради мести и амбиций — уже было тошно, но то, что это сделали еще перед публикой (ведь охранники однозначно не оставляли своего поста) и в особенности пред мужчиной, что был мне симпатичен, — унизительно и отвратительно.

— И это ваш король… — выдавила я.

— Бывали и хуже… отчего, по-твоему, я бежал отсюда.

— Так какого лешего мы оказались здесь?! И что произошло после того, как мы выпрыгнули в окно? — ненависть сменилась яростью.

— Я упустил тот момент, что нас ждала засада. Видимо, они замышляли этот визит задолго до этого.

— И что дальше? Как поступает твой брат обычно? Что ждет меня? Тебя?

Я уже стерла все границы нашей иерархии с принцем и перестала стесняться своих мыслей, надеясь на то, что мы в одной лодке и его это тоже не смущает.

— Я не знаю, — грустно, без сарказма и ухмылки ответил Тарун. — Я впервые в такой ситуации.

— Но что-то же тебе брат сказал, — подтолкнула я его к откровенности. Хотя уж куда откровеннее? Король дал знать, кто тут главный и сделал это изощренно.

— Ничего особенного, — мне не нужна была стена, чтоб понять, как Саагаши пожал плечами.

Ярость забурлила во мне на пару с доводами рассудка и, несмотря на мои попытки сдержать ее в узде, вырвалась на свободу, одержав надо мной победу.

— Я хочу знать, черт возьми!

— Послушай, Изи, то, что мы здесь надолго — неоспоримо. И если бы ты видела сейчас меня, то знала бы, что я явно не в форме.

— Тебя пытали? — догадалась я.

— Не то, чтобы прям пытали, — промямлил он, — скорее выбивали спесь, — и Тарун прокашлялся как-то нездорово. Это напомнило