Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

сказал мне правду, я чувствовала под этой пустотой что-то. Словно под толщей льда — тёмная вода. Не замерзшая, а затаившаяся.

Мой дар не умер. Он спал.

И если он проснётся…

«Ты станешь оружием», — прошептал внутренний голос. — «Ты станешь Жницей. Ты будешь высасывать чужие дары. Ты будешь монстром».

«Но я смогу защитить Лиру», — ответил другой голос. — «Я смогу защитить себя».

Я не знала, какой голос правильный.

В следующие три дня я не разговаривала с Мэриусом. Кормила Лиру, играла с ней, читала книги — но всё делала механически, как заведённая. Внутри меня зрело решение.

Я должна сбежать.

Но не физически — магически. Если Кубок не выпускает меня, значит, нужно стать сильнее Кубка. Нужно разблокировать дар. Стать Жницей. А потом — пробить купол.

Я начала тренироваться.

Каждый день я уходила на пляж — туда, где в море врезались острые скалы, и волны разбивались в пену. Садилась на песок, закрывала глаза и пыталась достучаться до своей запечатанной магии.

Сначала ничего не получалось.

Потом — чуть-чуть.

Я чувствовала покалывание в кончиках пальцев. Слабое, едва заметное. Как будто дар просыпался, зевал и снова засыпал.

Я не сдавалась.

На третий день Мэриус нашёл меня на пляже.

— Ты пытаешься разблокировать дар, — сказал он, садясь рядом.

— Да.

— Опасно.

— Всё опасно, — ответила я, не открывая глаз. — Ты, Лира, Кубок, король. Моя собственная тень опасна. Так что позволь мне хотя бы попытаться стать сильнее.

— Я не запрещаю, — сказал он. — Я предупреждаю. Дар Жницы просыпается с болью. И с голодом. Ты захочешь чужой магии. Ты захочешь её поглотить. И если рядом не будет никого, кто остановит тебя…

— Ты остановишь, — сказала я. — Ты сильный маг. Ты справишься.

— А если я не захочу тебя останавливать?

Я открыла глаза. Он смотрел на меня — серьёзно, без тени улыбки.

— Ты должен меня остановить, — сказала я. — Клянись.

— Клянусь, — ответил он. — Но ты должна кое-что пообещать мне взамен.

— Что?

— Не пытайся сбежать, пока не разблокируешь дар полностью, — сказал он. — Без дара ты умрёшь за воротами. С полупроснувшимся даром ты сойдёшь с ума. Только полная сила даст тебе свободу.

— Ты хочешь, чтобы я стала Жницей, — поняла я.

— Я хочу, чтобы ты выжила.

— А если я стану монстром?

— Ты не станешь, — сказал он. — Потому что у тебя есть Лира. Она не даст тебе упасть в темноту.

Я посмотрела на дом. В окне второго этажа стояла Лира и смотрела на нас. Она помахала рукой.

Я помахала в ответ.

— Хорошо, — сказала я. — Я останусь. Буду тренироваться. Не буду сбегать, пока не буду готова.

— И ещё кое-что, — сказал Мэриус. — Мы уезжаем.

— Куда?

— На остров, — ответил он. — Отдалённый, необитаемый. Там нет шпионов, нет магии короля, нет даже порталов. Только море, скалы и мы.

— Зачем?

— Чтобы ты могла тренироваться в безопасности, — сказал он. — И чтобы Лира отдохнула от видений. Ей нужно сменить обстановку.

— А купол?

— На острове нет купола, — сказал он. — Там ты свободна. Но если ты уйдёшь, я не смогу тебя защитить. Король найдёт тебя за два дня.

— А если я не захочу, чтобы меня защищали?

— Тогда зачем тебе дар?

Он встал и протянул руку. Я не взяла её. Поднялась сама.

— Когда едем?

— Через два дня.

Два дня прошли в сборах. Мэриус готовил корабль — небольшую яхту с магическим двигателем. Лира рисовала один рисунок за другим — острова, пальмы, дельфинов. Она была рада.

Я — нет.

Я всё ещё не верила Мэриусу. Но и не верить не могла. Слишком много улик говорило в его пользу — и против.

В день отплытия стоял туман. Серый, липкий, он окутывал утёс, делая дом невидимым с пляжа. Корабль покачивался на волнах — небольшой, но крепкий, с чёрными парусами.

Мэриус нёс Лиру на руках. Я тащила мешок с вещами.

— Не бойся, — сказал Мэриус, глядя на моё лицо. — Остров красивый. Тебе понравится.

— Я не боюсь острова, — ответила я. — Я боюсь тебя.

Он ничего не сказал.

Мы погрузились на корабль. Мэриус поднял паруса, и ветер наполнил их — магия, конечно, не просто ветер. Корабль отчалил от берега, и поместье скрылось в тумане.

Я стояла на корме, смотрела, как исчезает утёс.

Лира стояла рядом, держала меня за руку. Её пальцы были холодными, но не ледяными — просто прохладными.

— Ты рада? — спросила я.

Она кивнула и показала на небо — «там солнце».

— Надеюсь, ты права.

Ветер стих. Корабль замедлил ход. Мэриус что-то бормотал — настраивал магический компас.

Я смотрела на воду. Чёрную, глубокую, бесконечную.

И вдруг я почувствовала это.

Вспышку.

Внутри.

Не боль — жар. Как будто кто-то разжёг костёр в моём позвоночнике. Тепло разлилось по груди, по рукам, по кончикам пальцев.

Мой дар.

Он проснулся.

На секунду.

Я видела золотые нити — такие же, как раньше, но другие. Более яркие, более плотные. Они пульсировали в такт моему сердцу.

— Сайфер? — Мэриус обернулся. — Что с тобой?

— Ничего, — ответила я, но голос дрожал.

Вспышка погасла.

Но что-то осталось.

Что-то тёмное, древнее, злое.

Оно шевелилось в глубине моей души, как змея в норе.

Я посмотрела на свои руки. Они не светились. Дар ушёл. Но зло осталось.

— Что это было? — спросил Мэриус.

— Не знаю, — ответила я.

Но я знала.

Кубок сказал правду. Я — Жница. И моя сила — не просто дар. Это проклятие. И оно проснулось.

— Сайфер, — Мэриус подошёл ко мне, взял за плечи. — Посмотри на меня.

Я подняла глаза. В его серебряных зрачках отражалось моё лицо — бледное, испуганное, чужое.

— Что ты чувствуешь? — спросил он.

— Голод, — прошептала я.

— Голод?

— Я хочу твою магию, — сказала я. — Хочу взять её. Выпить. Всю.

Он отшатнулся.

— Оно проснулось, — сказал я. — Не дар. То, что внутри дара. Жница. И она голодна.

Лира заплакала.

Тихо, без звука — слёзы текли по её щекам, а рот был открыт в беззвучном крике.

Она видела будущее. И оно было ужасным.

— Успокой её, — сказал Мэриус.

Я притянула Лиру к себе, обняла. Но внутри меня что-то шевелилось — тёмное, злое, голодное. Оно хотело чужой магии. Оно хотело впитать в себя всё, до последней капли.

— Держись, — прошептал Мэриус. — Держись, Сайфер. Не дай ему взять верх.

Я зажмурилась.

Я представила себе Лиру. Её улыбку, когда она впервые надела мне венок на голову. Её рисунки. Её холодные пальцы, сжимающие мою руку.

И тёмная волна отступила.

На секунду.

Но она знала, что вернётся.

— Остров, — сказал Мэриус, показывая вперёд. — Мы почти