Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

— Так и есть, — ответил Мэриус. — По крайней мере, три года назад здесь никого не было.

— А теперь?

Он пожал плечами.

— Проверим после завтрака.

Мы вышли из хижины и пошли вглубь острова. Розовый песок сменился зелёной травой, потом — пальмовой рощей. Воздух был влажным, тёплым, пах цветами и морем.

Лира бежала впереди, иногда останавливалась, нюхала цветы, собирала ракушки. Она выглядела счастливой — в первый раз с тех пор, как я её узнала.

— Ей здесь нравится, — заметила я.

— Она здесь родилась, — сказал Мэриус.

Я замерла.

— Что?

— Лира родилась на этом острове, — повторил он. — Мы с Серафиной приплыли сюда, когда она была на последнем месяце. Хотели, чтобы девочка появилась на свет в месте без магии — так безопаснее.

— А почему вы не остались?

— Потому что Кубок, — ответил он. — Он привязан к утёсу. Если бы мы остались, Кубок потерял бы связь с носителем и начал бы разрушать всё вокруг.

— Теперь он не разрушает?

— Теперь Лира достаточно сильна, чтобы контролировать его на расстоянии, — сказал Мэриус. — Надеюсь.

Мы вышли к руинам.

Они были древними — намного древнее, чем я думала. Каменные стены, покрытые мхом и лишайником, колонны, упавшие наземь, алтарь, расколотый на две части.

И надписи.

Не руны — что-то другое. Символы, которых я никогда не видела. Они не светились, не пульсировали, но от них исходило ощущение силы — тяжёлой, древней, опасной.

— Что это за место? — спросила я.

— Колыбель магии крови, — ответил Мэриус. — Здесь тысячи лет назад жили первые маги. Они не использовали дары — они использовали кровь. Свою, чужую, животных. Кровь давала им силу, но требовала жертв.

— И они исчезли?

— Вымерли, — сказал он. — Потому что магия крови пожирает душу. Каждое использование делает тебя всё более жестоким, всё более безжалостным. В конце концов, они начали убивать друг друга.

— А при чём здесь Лира?

— Её дар — тоже кровный, — сказал Мэриус тихо. — Она видит будущее не глазами — она чувствует его в крови. Именно поэтому у неё приступы, когда видения слишком яркие. Кровь закипает, и она теряет контроль.

— И здесь она может активировать артефакт?

— Да, — кивнул он. — Здесь, на этом алтаре, если Лира прольёт свою кровь, Кубок Перерождения активируется на полную мощность.

— И что тогда произойдёт?

— Либо король умрёт, — сказал Мэриус. — Либо все маги на континенте потеряют свои дары. Зависит от того, что она выберет.

— А она может выбирать?

— Теоретически — да, — ответил он. — Практически… я не знаю. Никто никогда не активировал Кубок по-настоящему. Все предыдущие попытки заканчивались смертью активатора.

— Ты хочешь, чтобы Лира рискнула жизнью?

— Я хочу, чтобы Лира выжила, — сказал он. — Если король умрёт, охота прекратится. Если маги потеряют дары, король тоже потеряет свою силу, и мы сможем с ним сражаться на равных.

— А если умрёт Лира?

— Тогда я убью короля сам, — сказал он. — И умру следом. Но я не допущу этого.

Лира тем временем подбежала к алтарю, положила на него руки и закрыла глаза. Камень под её ладонями засветился — слабо, алым.

— Лира, убери руки, — сказал Мэриус.

Она не послушалась.

— Лира!

Она открыла глаза — пустые, белые, как у куклы.

— Она в трансе, — поняла я. — Она что-то видит.

— Что?

Я подошла к девочке, взяла её за плечи.

— Лира, — позвала я. — Вернись. Пожалуйста.

Она моргнула. Белые глаза стали серыми. Она посмотрела на меня, потом на отца, потом снова на алтарь.

И закричала.

Не словами — звуком. Высоким, пронзительным, как у раненой птицы.

— Что с ней? — испугалась я.

— Ей больно, — сказал Мэриус, оттаскивая дочь от алтаря. — Очень больно. Камень высасывает её силу.

Лира билась в его руках, царапалась, пиналась. Мэриус держал её, что-то шептал, гладил по голове.

Через минуту она затихла. По её лицу текли слёзы.

— Всё хорошо, — сказал Мэриус. — Всё хорошо, малышка. Я здесь. Я не отпущу тебя.

Лира обняла его за шею и заплакала — беззвучно, как всегда.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри шевелится Жница.

«Он использует её, — прошептала она. — Он приведёт её к алтарю. Он заставит её активировать Кубок. И она умрёт».

«Заткнись», — приказала я.

«Ты знаешь, что я права. Посмотри на него. Он не хочет её терять — но он готов рискнуть. Ради власти. Ради мести».

«Он рискует ради её спасения».

«Он врёт себе. И ты врёшь себе. Проснись, Сайфер».

Я зажмурилась, прогоняя голос.

Мы вернулись в хижину. Мэриус уложил Лиру на кровать, дал ей успокоительный отвар. Она закрыла глаза и мгновенно уснула — истощённая.

Мы вышли на крыльцо.

— Нужно уходить с острова, — сказала я.

— Нужно остаться, — возразил он. — Если Лира сможет контролировать алтарь, она станет достаточно сильной, чтобы противостоять королю.

— Она ребёнок, Мэриус. Она не может контролировать даже свои сны. А ты хочешь, чтобы она управляла древним артефактом?

— Я хочу, чтобы она выжила, — повторил он. — И если для этого нужно рискнуть — я рискну.

— А если она умрёт?

— Тогда я последую за ней, — сказал он. — Но сначала убью короля. Собственными руками.

Я посмотрела на него. В его глазах была та же пустота, что и у Лиры, когда она касалась алтаря.

— Ты не в себе, — сказала я. — Ты одержим местью.

— Ты права, — ответил он. — Я одержим. Но это не значит, что я ошибаюсь.

Он ушёл в хижину, оставив меня одну.

Я сидела на крыльце, смотрела на море и думала.

Остров был прекрасен — розовый песок, бирюзовая вода, пальмы, шум прибоя. Но под этой красотой таилась смерть. Древняя, как мир. И она ждала Лиру.

«Не дай ему использовать её, — вспомнила я свой сон. — Не дай ему использовать Лиру».

Сон был странным. Слишком ярким, слишком реальным. Как будто Серафина действительно стояла рядом и говорила со мной.

Но она была мертва. Мертвецы не говорят.

Или говорят — на этом острове, где магия крови смешивается с реальностью.

Я решила, что вечером осмотрю руины снова. Одна. Без Мэриуса и Лиры.

А пока — вернулась в хижину и села читать книгу, которую Мэриус взял с собой. «История магии крови». Пожелтевшие страницы, потрёпанный переплёт, запах старости.

Я читала и узнавала ужасные вещи.

Магия крови не просто пожирает душу. Она требует жертв. Каждое заклинание — капля крови. Каждое сильное заклинание — жизнь. Животного, человека, мага. Чем сильнее заклинание, тем больше жертва.

Кубок Перерождения был создан из крови тысячи магов. Они отдали свои жизни, чтобы создать артефакт, способный перераспределять магию.