Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

class="p1">— Остаться, — сказала я. — Помочь тебе. Но если я увижу, что ты используешь Лиру — я убью тебя. Даже без магии. Кинжалом. Во сне. Ядом. У меня много способов.

— Знаю, — ответил он. — Поэтому я и взял тебя. Ты не боишься угрожать мне. Даже когда я сильнее.

— Сила — не главное, — сказала я. — Решимость — главное.

— Согласен.

Мы пошли завтракать. Лира уже проснулась и рисовала на полу хижины. Увидев нас, она улыбнулась и показала на рисунок.

Три фигуры. Я, Мэриус и она. Держимся за руки. Вокруг — солнце, цветы, птицы.

— Мир, — сказала я. — Ты рисуешь мир?

Лира кивнула и показала на небо — «скоро».

— Скоро будет мир? — спросил Мэриус.

Она снова кивнула, но её лицо стало серьёзным. Она написала на краю рисунка:

«НО НЕ ДЛЯ ВСЕХ».

— Кто-то умрёт, — поняла я.

Лира закрыла лицо руками и заплакала.

Я обняла её.

— Кто? — спросила я. — Кто умрёт, Лира?

Она показала на себя.

Мэриус побледнел.

— Нет, — сказал он. — Я не допущу.

Лира посмотрела на него с такой взрослой грустью, что у меня сжалось сердце.

Она написала:

«ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ОСТАНОВИТЬ. ЭТО МОЙ ВЫБОР».

— Какой выбор? — спросил Мэриус. — О чём ты?

Лира взяла мел и нарисовала алтарь. Себя, стоящую на алтаре. И Кубок в руках.

Потом нарисовала стрелку от Кубка к королю — и крест на его голове.

«ОН УМРЁТ», — написала она.

Потом нарисовала себя — падающую, с закрытыми глазами.

«И Я».

— Нет, — сказал Мэриус. — Нет, нет, нет. Мы найдём другой способ.

Лира покачала головой — «нет другого способа».

Я смотрела на рисунок и чувствовала, как Жница внутри меня просыпается окончательно. Голод. Жажда. Желание убить.

— Есть другой способ, — сказала я.

Они посмотрели на меня.

— Я активирую Кубок, — сказала я. — Я — Жница. Я могу пить чужую силу. Если я выпью силу Кубка, он уничтожит себя. И король умрёт без жертвы.

— Ты умрёшь, — сказал Мэриус.

— Возможно, — ответила я. — А возможно, я стану сильнее. У нас нет выбора.

Лира подбежала ко мне, обняла, заплакала.

— Прости, — сказала я. — Но ты не должна умирать. Ты ребёнок. А я — солдат. Солдаты умирают за детей. Это их работа.

— Я не отпущу тебя, — сказал Мэриус.

— Ты не сможешь меня остановить, — ответила я. — Как только Жница проснётся полностью, я стану сильнее тебя.

— Тогда я убью тебя раньше, — сказал он.

— Попробуй.

Он выхватил кинжал. Я выхватила свой.

Лира закричала. Беззвучно, но страшно.

Мы замерли.

— Не надо, — написала она на песке. — НИКОГО НЕ НАДО.

Мы опустили кинжалы.

— Что же делать? — спросил Мэриус.

Лира взяла мел и написала:

«ЖДАТЬ».

— Ждать чего?

«ЗНАКА».

И мы стали ждать.

Глава 7

Мы ждали три дня.

Три дня, которые растянулись в вечность. Солнце вставало и садилось, море шептало свои бесконечные истории, а Лира рисовала и рисовала — картины, которые я не всегда понимала. Иногда это были цветы и бабочки. Иногда — корабли в огне. Иногда — черепа.

Мэриус почти не разговаривал со мной. Он уходил на рассвете в руины, возвращался к обеду, молчал, уходил снова. Я видела, как он проверяет магические датчики, как записывает что-то в блокнот, как смотрит на алтарь с таким выражением, будто хочет разбить его голыми руками.

К вечеру третьего дня я не выдержала.

— Хватит, — сказала я, блокируя ему выход из хижины. — Мы не сдвинемся с места, пока ты не скажешь мне всю правду. Всю. Без недомолвок.

— Ты не готова, — ответил он.

— Ты повторяешь это уже в третий раз. Думаешь, я стану готова, если подожду ещё три дня? Или три года?

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Его серебряные глаза потускнели — может быть, от усталости, может быть, от чего-то другого.

— Хорошо, — сказал он. — Садись.

Мы сели на крыльце. Лира осталась в хижине — она как будто знала, что этот разговор не для неё. Рисовала на полу, не поднимая головы.

— Я не отец Лиры, — сказал Мэриус.

Я молчала. Ждала продолжения.

— Настоящий её отец — король. Тот самый, который хочет её убить. Он — её дядя? Да. По линии матери. Но он же и отец.

— Как? — голос сел.

— Серафина была женой короля, — сказал он. — Его женой. Королевой. Она вышла за него в шестнадцать лет по политическому договору. Он был жесток, тиран, мучил её. А я… я был его советником по магии. Я видел, как он с ней обращается. И я влюбился в неё. А она — в меня.

— И вы сбежали?

— Мы сбежали, — кивнул он. — Не сразу. Через два года её брака. К тому моменту она была беременна — от меня, не от него. Король узнал об измене и поклялся убить ребёнка. Любой ценой.

— Поэтому вы скрывались?

— Поэтому, — ответил он. — Мы скитались несколько лет, пока не нашли утёс. Я построил дом, поставил магическую защиту. Думал, мы в безопасности.

— Но король нашёл вас.

— Он нашёл Серафину, — поправил Мэриус. — Не нас. Её лично. Он пришёл ночью, когда меня не было, и предложил ей сделку. Он оставит Лиру в живых, если она вернётся к нему во дворец и будет играть роль любящей жены.

— Она согласилась?

— Нет, — сказал он. — Она сказала, что скорее умрёт, чем вернётся к нему. Тогда он отравил её. Ядом, который не оставляет следов. Она умерла у меня на руках, когда я вернулся.

— А Лира?

— Он не знал о Лире, — сказал Мэриус. — Серафина спрятала её перед тем, как уйти на встречу с ним. Я нашёл девочку в подвале, дрожащую, немую от страха. С тех пор она не говорит.

— Но она не немая физически?

— Нет. Она может говорить. Но не хочет. Потому что последний раз, когда она заговорила — попросила у дяди не убивать маму. Он ударил её. С тех пор — тишина.

Я закрыла лицо руками.

Всё было хуже, чем я думала. Не просто убийство, не просто политика. Кровосмешение, предательство, насилие над ребёнком.

— Почему ты не сказал мне раньше? — спросила я.

— Потому что я боялся, — ответил он. — Боялся, что ты уйдёшь. Что ты не захочешь иметь дело с такой грязью.

— Я работала в порту, Мэриус. Я видела такую грязь, что твоя история покажется детской сказкой.

— Но не такую, где король — отец собственной племянницы?

— Он ей дядя, — поправила я. — И отец. Это даже хуже, чем просто тиран.

— Знаю.

Мы сидели в тишине. Внутри хижины Лира рисовала. Я слышала, как мел скребёт по дереву.