Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

Сейчас Кубок спал. Но если его разбудить, он проснётся голодным. И первым, что он съест, будет активатор.

Лира.

Я закрыла книгу.

Мэриус знал это. Он знал, что Кубок убьёт дочь, если она активирует его. И всё равно был готов рискнуть.

«Потому что он одержим местью», — подумала я. — «Или потому, что он знает, что Кубок можно обмануть?»

Я пошла искать Мэриуса. Он сидел на пляже, смотрел на закат. Рядом лежал его кинжал — тот самый, длинный, с рукоятью из чёрного дерева.

— Кубок убьёт Лиру, — сказала я, садясь рядом. — Ты знаешь это.

— Знаю, — ответил он.

— И ты всё равно хочешь, чтобы она его активировала?

— Я хочу, чтобы у неё был выбор, — сказал он. — Если она решит не активировать — я не буду настаивать. Но если король припрёт нас к стенке, и единственный способ спасти её — это активация… тогда она должна быть готова.

— Ребёнок не может быть готов к смерти.

— Она не ребёнок, — возразил он. — По крайней мере, не обычный. Она видела смерть сотни раз в своих видениях. Она знает, что такое умирать.

— Это не значит, что она должна умереть по-настоящему.

— Я не допущу её смерти, — сказал Мэриус. — Даже если придётся отдать свою жизнь вместо неё.

— Кубок не принимает замену.

— Принимает, если жертва добровольная и сильная, — сказал он. — Я изучал этот вопрос. Если Лира активирует Кубок, а я вмешаюсь и перенаправлю поток крови на себя… тогда умру я. А она останется жива.

— Ты готов умереть ради неё?

— Я готов на всё ради неё, — ответил он. — Ты не представляешь, насколько.

Я смотрела на него и верила. В его глазах не было лжи. Была усталость, боль, отчаяние — но не ложь.

— А если я не позволю? — спросила я.

— Ты не сможешь меня остановить.

— Смогу, если разбужу Жницу.

Он усмехнулся.

— Жница не спасёт Лиру. Она убьёт всех нас. Ты не контролируешь её, Сайфер. Она контролирует тебя.

— Пока — нет.

— Пока — нет, — согласился он. — Но когда проснётся окончательно… ты станешь монстром. И тогда тебе будет всё равно, живёт Лира или нет.

— Ты так плохо обо мне думаешь?

— Я думаю о том, что видел раньше, — ответил он. — Я знал одну Жницу. Она была моей наставницей. Сильная, добрая, умная. А потом её дар проснулся, и она убила всех, кого любила. За один вечер.

— И ты боишься, что я повторю её судьбу?

— Я боюсь, что ты повторишь её судьбу, — сказал он. — И поэтому я не хочу, чтобы ты пробуждала дар. Лучше оставайся нулём и живи.

— А если я не хочу быть нулём?

— Тогда найди другой способ стать сильной, — сказал он. — Без магии. Как ты выживала в порту. Как ты выживала в Академии, когда потеряла дар. Ты сильная, Сайфер. Ты всегда была сильной. Магия только усиливала то, что уже в тебе есть.

— А Жница?

— Жница — не сила, — сказал он. — Жница — проклятие. Не путай.

Он встал, взял кинжал и ушёл в хижину.

Я осталась на пляже одна.

Закат был красивым — оранжево-розовым, как песок. Волны накатывали тихо, ласково. Чайки кричали где-то вдалеке.

«Он прав, — подумала я. — Жница — это смерть. Но и без неё я не смогу защитить Лиру. Король силён. Его маги сильны. У меня нет оружия, кроме кинжала и отчаяния».

«Тогда найди другое оружие, — ответила я себе. — То, что не связано с магией. Хитрость. Тактику. Обман. Ты была солдатом. Ты умеешь убивать не только магией».

Я вернулась в хижину, когда стемнело. Лира спала, Мэриус сидел у очага, подбрасывая дрова.

— Ложись спать, — сказал он. — Завтра трудный день.

— Что за день?

— Пойдём в руины снова, — ответил он. — Но на этот раз я возьму магические датчики. Нужно понять, можно ли безопасно использовать алтарь.

— А если нельзя?

— Тогда будем думать дальше.

Я легла на свою кровать, но не спала. Ждала, когда Мэриус уснёт.

Он уснул через час. Дыхание стало ровным, глубоким.

Я встала, надела тёмный плащ, сунула за пояс кинжал и вышла из хижины.

Луна светила ярко — почти полная. Дорожка из серебра лежала на воде, ведя к руинам.

Я пошла по ней.

Руины ночью выглядели иначе. Зловеще. Тени от колонн падали длинными пальцами, алтарь светился алым — так же, как Кубок в храме под домом.

Я подошла ближе.

На алтаре лежала книга. Не та, которую я читала — другая. Старая, в чёрном переплёте, с серебряными застёжками.

Я открыла её.

Страницы были пусты.

Только первая — с надписью, выведенной кровью:

«Ты — Жница. Ты можешь пить чужую силу. Но ты можешь и отдавать свою. Выбирай».

Я захлопнула книгу.

— Кто здесь? — спросила я в темноту.

Никто не ответил.

— Я знаю, что ты здесь, — сказала я. — Выходи.

Из-за колонны вышла женщина.

Красивая. Тёмные волосы, серые глаза, белое платье.

Серафина.

— Ты не настоящая, — сказала я. — Ты — отражение. Как портрет.

— Нет, — ответила она. — Я — настоящая. Точнее, моя душа. Кубок удерживает её здесь, на острове. Я не могу уйти, пока он не будет уничтожен.

— Зачем ты позвала меня?

— Чтобы предупредить, — сказала она. — Мэриус лжёт тебе. Он не хочет спасать Лиру. Он хочет использовать её, чтобы активировать Кубок и получить власть.

— Ты уже говорила это во сне, — сказала я. — Я не поверила.

— Поверь сейчас, — сказала она. — Посмотри на его руки. На перстень. Он не снимает его никогда. Потому что перстень — ключ. Когда Лира активирует Кубок, Мэриус вставит перстень в основание и заберёт всю силу себе. А Лира умрёт.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он уже делал это, — сказала Серафина. — С моей матерью. С моей сестрой. С десятками других. Он не просто маг, Сайфер. Он — потомок создателей Кубка. Его семья веками питалась чужими жизнями.

— А как же его слова? Что он любит Лиру?

— Он любит её, — кивнула Серафина. — Но любовь не остановит его. Он убедил себя, что жертва оправдана. Что одна смерть спасет тысячи. Но это ложь. Он просто хочет власти.

— Почему ты говоришь это мне? Почему не ему самому?

— Потому что он не слышит меня, — ответила она. — Он запечатал мой голос. А ты — слышишь. Потому что Жница может слышать мёртвых.

— Я не хочу слышать мёртвых.

— Ты уже слышишь. — Она улыбнулась — печально, устало. — И ты знаешь, что я права. Проверь. Найди череп предыдущей няни. Он в твоей комнате.