Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото - Мира Аллен

расползался шире. Корневые линии тянулись по стеклу, как трещины. Избушка скрипела всё сильнее, но держалась. Дверь глухо стонала в проёме, печь молчала, стены будто дышали вместе с Марьей. Велеслав встал рядом. Не впереди. Рядом. Марья заметила это даже сейчас.

— Не открывай, — сказал он.

— Я похожа на дуру?

— Нет.

— Хорошо. Хоть в этом мы сошлись.

За окном что-то снова улыбнулось, и Марья впервые подумала, что свадьба была не самой страшной частью этого обряда.

Глава 5. Невеста должна выйти

За окном что-то улыбнулось.

Марья стояла босыми ногами на холодном полу, с ножом в руке и с таким чувством, будто ночь только что перестала быть ночью и стала чужим ртом, прижатым к стеклу.

— Невеста должна выйти, — повторил мокрый голос.

Он был тихим, но избушка услышала. Сначала дрогнули стены. Потом дверь глухо щёлкнула, будто внутри неё проснулись замки, которых раньше не было. По косякам проступили тонкие резные знаки — один, второй, третий. Они вспыхивали бледным светом, похожим на лунный отблеск на старой кости. Печь окончательно погасла, и Марья поняла: дом не просто испугался. Он спрятал их в темноте, чтобы за окном не увидели силуэты.

Она крепче сжала нож.

Велеслав стоял рядом. Не впереди неё. Не закрывая собой, не отодвигая за спину, не превращая её в слабую часть, которую надо молча спасать. Именно рядом — на расстоянии вытянутой руки, достаточно близко, чтобы помочь, но не настолько, чтобы решить всё за неё.

За стеклом мокрая фигура склонила голову. По волосам стекала вода. Водоросли липли к лицу, плечам, тонкой шее. Ладонь с корневым знаком оставалась прижатой к окну, и от неё по стеклу расползались тёмные линии, будто корни искали щели.

— Дом, — прошептала Марья, не сводя глаз с окна, — если ты сейчас решишь, что испытание включает ночную прогулку к мокрой гадости, я тебя не прощу.

Избушка ответила низким скрипом. Не обиженным. Не насмешливым. Упрямым.

По стенам прошли светлые линии. Они тянулись от двери к окнам, от окон к потолочным балкам, от балок к полу. Узоры складывались в обережную вязь — старую, грубую, но крепкую. Дом держал. Не выпускал. Не пускал внутрь.

— Ладно, — сказала она тихо. — За это я временно не поджигаю твою воспитательную часть.

Велеслав смотрел на мокрый знак на стекле. В темноте его лицо казалось строже обычного, а глаза — почти чёрными.

— Это не часть испытания, — сказал он.

— Уже радует. Значит, дом хотя бы не совсем безумен.

— Кто-то пытается воспользоваться связью.

Марья медленно повернула к нему голову.

— Нашей?

Велеслав не стал его поправлять.

— Брачная нить проходит через старый круг. Старый круг связан с границами бора. Если кто-то знает, как тянуть за эту связь, он может попробовать выманить тебя из защищённого места.

Марья посмотрела на дверь, потом на окно, потом на зелёную нить, которая уже не казалась безобидной. В её свете появилась мутная темнота, словно внутрь тонкой травинки впустили болотную воду.

— То есть я уже не просто невеста, — сказала она. — Я наживка?

— Велеслав.

— Скорее ключ.

Стало хуже. Намного хуже.

Наживку хотя бы бросали в воду и надеялись, что кто-нибудь клюнет. Ключом открывали двери. И если за этой дверью было то, что Велеслав назвал «из-под старого леса», Марье очень не нравилось, что кто-то выбрал именно её.

За окном снова постучали.

Тук. Тук. Тук.

На этот раз звук прошёл не только по стеклу. Он отозвался в полу, в стенах, в её костях. Нить на запястье резко потемнела и дёрнула Марью к двери.

Не мягко. Не как раньше, когда она просто напоминала: далеко не уйдёшь. Теперь её тянули. Чужо. Холодно. Властно.

Марья пошатнулась, но упёрлась ногами в пол.

— Ах нет, — выдохнула она. — Даже не думай.

Нить натянулась сильнее. От запястья к плечу прошла ледяная боль, будто кто-то просунул руку под кожу и потянул не тело, а саму волю.

Велеслав поднял свою руку. Он не схватил Марью. Не удержал её за локоть, не потянул назад. Он положил ладонь на свою часть нити, ближе к запястью, и сжал светящуюся связь пальцами.

Лесная сила вспыхнула вокруг его руки тёмно-зелёным огнём.

Рывок ослаб.

Ему было больно. Он не показывал. Конечно, не показывал. Леший Северного бора, видимо, мог признать, что мрачнеет, но не то, что ему больно.

— Ты… — начала Марья.

— Стоять можешь? — спросил он.

Она стиснула зубы.

— Я могу ещё и ругаться.

— Тогда стой.

— Это был приказ?

— Просьба.

— Плохо оформленная.

— Марья.

— Стою я, стою.

Нить снова дрогнула, но Велеслав удержал. Избушка глухо загудела, и светлые знаки на стенах стали ярче. На двери проступил новый узор — переплетение рябины и корней. Печь, хоть и погасшая, вдруг выпустила из холодной золы тонкую искру. Искра не дала света, но воздух в доме стал плотнее, как перед грозой.

Мокрая фигура за окном наклонилась ближе.

Теперь Марья видела её лицо. Вернее, то место, где должно было быть лицо. Черты расплывались, будто сделанные из воды и земли. Глаза темнели глубоко, без белков, без живого блеска. Рот был тонкой трещиной, из которой стекала чёрная влага.

— Открой, избранная, — сказал голос.

Теперь это была не просьба. Приказ.

Избушка вздрогнула так сильно, что со стола упала одна ложка. Та самая, вторая, честно заработанная. Ложка звякнула о пол, и этот маленький бытовой звук почему-то помог Марье окончательно прийти в себя.

Страх остался. Но встал позади злости. А со злостью Марья умела работать.

Она подняла нож.

— Ошиблась дверью, — сказала она, глядя прямо в тёмные провалы за стеклом. — Избранные здесь не принимают без записи.

Велеслав на миг повернул к ней голову.

— Что? — шепнула она, не отводя ножа. — У Яги научилась. Сначала запись, потом приём, потом вежливо посылаем в болото.

Снаружи мокрая фигура не отступила, но улыбка на её лице треснула шире. Нить между Марьей и Велеславом снова вспыхнула мутным светом, а избушка крепче вцепилась стенами в ночь, словно решила: эту невесту сегодня не получит никто.

Фигура за окном отступила.

На стекле остался знак.

Корневой, тёмный, будто прожжённый влагой. Линии расползались от отпечатка ладони, переплетались, уходили к краям окна и там замирали, не решаясь тронуть светлую защитную вязь