Развод. Осколки идеальной жизни - Лея Вестова

На работу Олег ушел в приподнятом настроении, а я, едва за ним закрылась дверь, рухнула на стул, пытаясь справиться с приступом тошноты. Руки тряслись так сильно, что я дважды роняла телефон, прежде чем смогла набрать номер адвоката.

— Екатерина Максимовна! У нас проблема, — прошептала я, задыхаясь от подступающих рыданий. — Олег неожиданно запланировал семейный отдых на выходные. Мы выезжаем в пятницу.

— Это может быть совпадением, а может… он что-то заподозрил, — произнесла она, и от ее спокойного, делового тона мне стало немного легче. Хоть кто-то сохранял рассудок в этом кошмаре.

— Что мне делать? — я говорила шепотом, боясь, что няня услышит. — Отложить?

— Возможно, это наш единственный вариант, — согласилась она, но ее голос звучал встревоженно. — Но меня беспокоит, что он так внезапно стал проявлять заботу. Подобное часто случается, когда мужчина чувствует, что теряет контроль. Вам нужно быть предельно осторожной, Алиса.

— Да, я знаю…

После разговора с адвокатом я позвонила Ирине. Руки всё еще дрожали, но паника начала уступать место холодной решимости. Мы договорились перенести план на следующую неделю, когда Олег поедет на деловую встречу в Петербург.

— Главное — не вызвать подозрений, — сказала Ирина, и я услышала в ее голосе беспокойство, которое она пыталась скрыть. В трубке раздавались звуки ее мастерской — шорох бумаги, звяканье кистей. Эти обыденные звуки другой, свободной жизни почему-то придали мне сил. — Притворись, что рада поездке. Что ценишь его внимание.

— Постараюсь, — ответила я, но в горле стоял ком. Притворяться, играть роль, лгать — я больше не хотела этого, каждая клеточка моего тела протестовала против новой лжи. Но ради Саши, ради нашего будущего, я была готова сыграть последний акт в этой драме.

Весь день я как на иголках собирала вещи для поездки, пытаясь одновременно придумать, как быть с уже подготовленными для побега документами и деньгами. Тревога не отпускала ни на минуту, в животе будто свернулась тугая пружина, готовая в любой момент развернуться с разрушительной силой. Я постоянно поглядывала в окно, ожидая, что вот-вот подъедет машина Олега — не поверил, решил проверить, застать врасплох.

Саша носился по квартире, возбужденный предстоящей поездкой. Его радость была такой искренней, такой чистой, что сердце сжималось от боли. Он ждал этих выходных как чуда — наконец-то папа уделит ему время, наконец-то мы будем настоящей семьей. А я знала, что все это — лишь иллюзия, спектакль, призванный вернуть меня под контроль.

В итоге я решила оставить все у Ирины — документы, деньги, запасные ключи. Если Олег ничего не заподозрил, это будет самым безопасным вариантом. А если подозревает… что ж, тогда любые меры предосторожности могут оказаться бесполезными.

Пока Саша был на занятиях по плаванию с няней, я съездила к Ирине, передав ей пакет со всем необходимым для побега.

— Будь осторожна, — проговорила Ирина, крепко обняв меня на прощание. — Не нравится мне все это. Слишком внезапно, слишком… рассчитано.

— Мне тоже, — призналась я, чувствуя, как срывается голос. — Но другого выхода нет. Придется ждать.

Вечером Олег вернулся домой раньше обычного, с подарками для меня и Саши. Сыну — новую сложную модель самолета, от которой его глаза загорелись восторгом; мне — изящный золотой браслет с крошечными бриллиантами. Когда он застегивал браслет на моем запястье, я с трудом подавила инстинктивное желание отдернуть руку. Металл казался тяжелым, холодным, как еще одна невидимая цепь.

— Ты сегодня какая-то напряженная, — заметил муж, когда мы остались одни в спальне. В голосе Олега звучала забота, но глаза оставались холодными, изучающими, словно он препарировал меня взглядом. — Что-то случилось?

— Нет, просто устала, — я попыталась улыбнуться, чувствуя, как сводит лицевые мышцы, как неестественно растягиваются губы. — Много дел перед поездкой.

— Знаешь, мне кажется, в последнее время мы отдалились друг от друга, — неожиданно сказал Олег, и в его голосе появилась интонация, которую я не слышала уже много лет. Что-то почти искреннее, почти уязвимое. — Я хочу это исправить.

Я не знала, что ответить. В груди все сжалось от смеси страха и непрошеной надежды. Неужели…? Нет, не верь ему, кричал внутренний голос. Это еще одна манипуляция, еще одна уловка. Он почувствовал, что теряет контроль, и теперь пытается вернуть его, играя на твоих чувствах, на твоей тоске по прошлому.

— Я знаю, что был не самым внимательным мужем. Слишком погрузился в работу, в свои проблемы. Забыл о главном — о нас, о семье. — Олег сел рядом, взял меня за руку, его пальцы были теплыми, почти нежными — такими знакомыми и такими чужими одновременно.

В его глазах читалась такая искренность, что на мгновение я почти поверила ему. В сердце кольнуло болезненное, почти забытое чувство — тоска по тому Олегу, которого я когда-то любила. По молодому человеку, который приносил мне кофе, пока я работала над проектами, который смеялся над моими шутками, который смотрел на меня с восхищением, а не с оценивающим прищуром.

Я почти забыла о Дарье, об угрозах, о всех этих годах манипуляций и контроля. Почти, но не совсем. Где-то глубоко внутри продолжал звучать голос разума, шепчущий: «Не верь. Это ловушка».

— Этот уик-энд — мой способ начать все заново, — продолжал Олег, и его голос звучал почти гипнотически, обволакивая, затуманивая рассудок. — Только ты, я и Саша. Как раньше, помнишь? Когда мы были по-настоящему счастливы.

Его рука гладила мои пальцы в том же ритме, в котором когда-то, много лет назад, в самом начале наших отношений, заставляла трепетать от желания. Но сейчас это прикосновение вызывало лишь холодок по коже — предупреждение моего тела, которое помнило боль, даже когда разум поддавался на обман.

— Я помню, — тихо ответила я, чувствуя, как к горлу подступают непрошеные слезы, а в душе разрастается мучительное сомнение. Что, если он говорит правду? Что, если он действительно осознал свои ошибки? Что, если наша семья может начать заново?

Олег притянул меня к себе и обнял, его руки были сильными, надежными, знакомыми. От него пахло дорогим одеколоном и чем-то еще, неуловимо его собственным, запахом, который когда-то был синонимом дома и безопасности. Я застыла в его объятиях, не в силах пошевелиться, растерянная, как человек, потерявший ориентацию в пространстве.

Сердце бешено колотилось, а его запах вызывал головокружительную смесь трепета и болезненной ностальгии. Внутри бушевала буря противоречивых эмоций: недоверие, страх, но и — что пугало больше всего — тень надежды, крошечная, но упрямая. Что, если он действительно раскаялся? Что,