Развод. Осколки идеальной жизни - Лея Вестова

Я сама не замечала, как пальцы начали отвечать на его прикосновения, как тело вспоминало былую близость, предавая разум. Испугавшись этой реакции, я мягко отстранилась, чувствуя, что еще немного — и либо расплачусь, либо закричу:

— Мне нужно проверить, как там Саша.

Олег отпустил меня с заметной неохотой, но не стал удерживать. В его глазах промелькнуло что-то похожее на разочарование, и от этого взгляда по спине пробежал холодок. Он не привык к отказам, и я знала, что каждое моё сопротивление он воспринимает как вызов, как игру, в которой обязательно должен победить.

Сын сидел в своей комнате, увлеченно собирая новую модель. Его радость была такой искренней, такой настоящей. И глядя на него, я ощутила, как сердце разрывается от любви и отчаяния. На мгновение меня охватило сомнение: правильно ли я поступаю, разрушая его мир? Лишая отца?

— Мама, смотри! — Саша поднял почти готовый самолет, его глаза сияли от счастья, пальцы были испачканы клеем, а щеки раскраснелись от возбуждения и сосредоточенности. — Папа сказал, мы запустим его на озере!

— Обязательно запустим, — я улыбнулась, присаживаясь рядом. На самом деле мне хотелось разрыдаться, схватить его в охапку и бежать, бежать прочь из этого дома, от Олега, от всей этой лжи и боли.

— Я так рад, что мы едем всей семьей, — он доверчиво прислонился ко мне, и от его искренней, ничем не замутненной радости у меня перехватило дыхание. — Как в прошлом году, да?

Я обняла его, борясь с подступающими слезами, вдыхая родной запах его волос, ощущая, как маленькое сердце бьется рядом с моим — быстрое, птичье, хрупкое. Мой мальчик. Мое сокровище. Ради него я должна была вырваться из этой клетки, какой бы золотой она ни была.

— Да, милый. Как в прошлом году, — ответила я, целуя его в макушку, ненавидя себя за эту новую ложь, но понимая, что правда сейчас была бы для него слишком тяжелой ношей.

Когда Саша уснул, я еще долго сидела у его кровати, глядя на его безмятежное лицо в тусклом свете ночника-звездочки. По щекам текли слезы, которые я больше не могла сдерживать. Я плакала о разрушенных планах, о несбывшихся надеждах, о тех временах, когда я верила в Олега так же безоговорочно, как сейчас Саша верил в волшебство предстоящих выходных.

«Я вытащу нас отсюда», — беззвучно пообещала я спящему сыну, поправляя одеяло. — «Чего бы мне это ни стоило».

На следующее утро, когда Олег уехал на работу, оставив после себя шлейф дорогого одеколона и очередное обещание «идеального семейного уик-энда», раздался телефонный звонок. Я как раз собирала вещи Саши для детского сада, когда экран загорелся незнакомым именем — Михаил Соколов. От неожиданности я чуть не уронила телефон, пальцы вдруг стали неловкими, непослушными. Родственник Олега? Я не знала никого с таким именем в его семье.

— Алло? — мой голос дрогнул, предчувствие беды сдавило горло невидимой рукой. Я прижала трубку к уху так сильно, что стало больно.

— Алиса Николаевна? — голос был мужской, деловой, с оттенком снисходительности, от которого по спине пробежал холодок. Низкий, уверенный голос человека, привыкшего отдавать приказы и ожидать их немедленного исполнения. — Это Михаил, помощник вашего мужа по вопросам безопасности.

— Я не знала, что у моего мужа есть такой… помощник, — каждое слово давалось с трудом, а голос звучал хрипло, чуждо.

— Олег Дмитриевич поручил мне заниматься безопасностью семьи. Особенно в свете последних событий, — в его тоне было что-то зловещее, отчего к горлу подступила тошнота.

— Каких событий? — мой голос дрогнул, пальцы судорожно вцепились в телефон так, что костяшки побелели.

— Ваших встреч с адвокатом Екатериной Максимовной, — спокойно ответил Михаил, словно обсуждал погоду или цены на бензин. Его будничный тон делал эти слова еще более ужасающими. — Олег Дмитриевич беспокоится о вас. Хочет убедиться, что у вас нет проблем, о которых он не знает.

— Я не понимаю, о чем вы. Какой адвокат? — Попыталась я сохранить спокойствие, хотя внутренний голос кричал от страха, от осознания полной беззащитности. Колени подогнулись, и я тяжело опустилась на стул, заскрипевший от внезапной нагрузки. Он следил за мной. Знал о встречах с адвокатом. Всё это время, пока я планировала побег, строила планы о новой жизни, он знал каждый мой шаг. От ужаса перехватило дыхание. Что еще ему известно?

— Алиса Николаевна, — в голосе Михаила звучало что-то похожее на сочувствие, от которого мурашки побежали по коже, а волоски на шее встали дыбом. Это была не искренняя симпатия, а скорее снисходительное понимание охотника, наблюдающего за метаниями загнанной жертвы. — Давайте не будем усложнять ситуацию. Я звоню не для того, чтобы угрожать вам. Просто хочу дать совет: постарайтесь сделать эти выходные особенными для вашей семьи. Олег Дмитриевич действительно хочет все исправить.

— Зачем вы мне звоните?

— Считайте это дружеским предупреждением, — ответил Михаил с леденящей душу мягкостью. На заднем фоне я услышала звук заводящегося мотора — он был в машине? Следил за домом? — Для вашего же блага. И блага вашего сына.

Последние слова прозвучали как явная угроза, даже не замаскированная вежливыми оборотами. Я резко повесила трубку, не в силах больше слушать этот голос, от которого по всему телу разливался парализующий холод.

Глава 11

После этого звонка я некоторое время не могла прийти в себя. В голове стучала лишь одна мысль, болезненная и оглушающая: «Он знает, он всё знает».

Олег знал. Или догадывался. Иначе зачем этот звонок? Зачем слежка? И загородная поездка была не просто совпадением — это была ловушка. Способ изолировать меня от возможной помощи, контролировать каждый шаг, проверить мою лояльность. Меня бросало то в жар, то в холод при мысли о том, что меня ждет, если план побега раскрыт.

Я лихорадочно набрала номер Екатерины Максимовны, но ее телефон был недоступен — механический голос сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети. Позвонила Ирине — не отвечает. Паника нарастала, превращаясь в удушающую волну. В висках стучало, а перед глазами плясали черные точки, словно мушки. Я чувствовала себя загнанным в угол животным без шанса на спасение.

«Успокойся», — приказала я себе, судорожно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. «Думай».

Если Олег действительно знает о моих планах, почему просто не обвинил меня? Зачем эта игра с поездкой, с новым браслетом, с признаниями? Ответ пришел мгновенно, пронзив сознание подобно молнии: потому что ему нужны доказательства. Ему нужно, чтобы я сама показала свои намерения. А может, он хочет заставить меня отказаться от планов побега,