Незнакомка для наследника клана орков - Дита Терми

В смысле, жилище Морвены!

— Азур, нам нужно бежать! Сейчас же! — шепчу я в панике, судорожно хватая его за рукав. Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. — Через заднюю дверь, в болото! Там у нас есть шанс!

Но он не двигается с места. Его плечи расправлены, взгляд устремлен на дверь, сквозь которую вот-вот войдёт наш приговор. В его позе нет и тени страха, только холодная, стальная решимость, от которой мне становится ещё страшнее.

— Нет, — его голос громок и чёток в звенящей тишине. — Я не побегу. Я не трус, чтобы прятаться в трясине, как жалкий вор. Встретим их лицом к лицу. Пусть знают, что ты теперь моя.

— Это глупость! — рыдаю я, отчаянно тряся его руку. Страх за него разрывает меня изнутри, выжигая все остальные чувства. — Их слишком много! Они убьют тебя на месте! Азур, пожалуйста! Ради меня, ради нас! Неужели ты не понимаешь, что это бессмысленно?! Они нас не поймут!

Я смотрю на него, умоляюще, всеми силами души пытаясь до него достучаться, переубедить, спасти. Но в его глазах я вижу непоколебимую твердыню. Он — орк, воин. Бегство для него хуже смерти, для него это бесчестие.

И уже слишком поздно.

Дверь с треском распахивается, и в проеме, залитые утренним светом, стоят они. Мои родители.

Лицо отца, всегда такое строгое и собранное, маска идеального эльфа, вмиг меняется. Оно становится обезображено гримасой ледяного шока, смесью гнева и отвращения. Его взгляд скользит по мне, по Азуру, по нашей близости, и в его глазах молнией сверкает осознание. Осознание всего.

Мать издает тихий, сдавленный стон, прижимая руку к груди, будто ей нанесли смертельную рану. Будто я предала всё святое, во что она верила, её предала.

За спинами родителей стоят трое стражей Совета, их острые копья направлены в нашу сторону. Настороженные, готовые к удару.

На секунду воцаряется мёртвая, звенящая тишина, разрываемая лишь моим прерывистым, судорожным дыханием да раздражённым стуком кошачьего хвоста по столу, отсчитывающим последние секунды нашей жизни.

— Линариэль… — начинает отец, и его голос звучит непривычно глухо и напряжённо. — Что… что это значит? Объясни мне, что здесь происходит?!

Инстинктивно я обхватываю руку Азура. Чувствую, как его мышцы напряглись до предела, готовясь к неизбежной схватке. В ответ он резким, властным движением притягивает меня к себе, так что мой бок прижимается к его бедру. Это не просто жест. Это заявление. Вызов. «Она моя! И я не отдам ее никому!».

— Отец, мать… — голос мой дрожит, но я заставляю себя говорить, пересиливая страх. — Вы все должны понять… Это не его вина. И не моя. Просто так… так получилось. Мы полюбили друг друга. Прошу вас… отпустите нас. Мы уйдем, и вы больше никогда не услышите о нас.

Я смотрю на них, умоляю, плачу без слёз, в груди всё сжимается от ужаса. Но вижу в их глазах не понимание, а лишь оскорбленную гордость, гнев и… страх. Страх перед позором, который я навлекла на наш древний род.

Я ведь знала… эльфы никогда не примут мою связь с орком. Где-то в глубине души я ещё наивно надеялась, что их любовь ко мне сильнее предрассудков, но я ошибалась. Они никогда не примут мой выбор.

Отец медленно, будто машинально, кивает. Холодный, отстраненный кивок. Со стороны могло бы показаться, что он принимает и соглашается с моими словами, но я слишком хорошо знаю его. Под маской безразличия скрывается жестокость, способная на всё.

Мать опускает взгляд и отводит глаза в сторону, будто не хочет смотреть на то, что произойдёт дальше.

Я холодею. Лихорадочно вздыхаю.

— Возьмите его, — спокойно говорит отец одному из стражей.

Все происходит слишком быстро. Я даже не успеваю вскрикнуть, не успеваю предупредить Азура.

Лёгкий шелест, и крошечный дротик впивается в шею моего любимого. Его тело на мгновение замирает. В глазах проявляется ярость и недоверие. Он ожидал честной битвы, лицом к лицу, но не думал, что на него нападут исподтишка.

Он пытается удержать равновесие, сделать шаг вперёд… но его ноги подкашиваются, отказываясь подчиняться. Он тяжело валится на пол, подняв облако пыли.

— НЕТ! — мой крик, полный отчаяния и боли, разрывает звенящую тишину комнаты.

Я, словно обезумевшая, бросаюсь к нему, падаю на колени рядом, успеваю обнять его сильное, но теперь безвольное тело. Но сильные, грубые руки хватают меня сзади, вцепляются в мои плечи, оттягивая подальше от моего орка.

— Азур! Азур! — рыдаю я, вырываясь из их цепких рук, но тщетно. Они сильнее меня.

Он лежит без движения, мой могучий воин, теперь такой беспомощный и уязвимый. Его верный топор, словно символ силы и непокорности, лежит рядом на полу.

Меня грубо тащат к выходу. Через плечо, сквозь пелену слёз, я вижу, как двое стражей, кряхтя и пыхтя, заваливают его огромное тело на плечи, прогибаясь под его весом вдвое. Они волокут его, как мешок с картошкой, не проявляя ни малейшего уважения.

Меня ведут, как предательницу собственного народа. Один стражник крепко держит меня за локоть, чтобы я не убежала. И я со всем отчаянием понимаю, что это крах всему, конец моей жизни, моей любви, моей надежде на счастье. По щекам ручьями текут горячие слёзы, смывая последние мысли о светлом будущем.

— Линариэль, — холодно произносит мать, шагая рядом, и в её голосе нет ни капли сочувствия. — Как ты могла?! Ты должна была выйти замуж за благородного эльфа, а вместо этого… спуталась с каким-то грязным орком!

— Я люблю его, мама. Люблю, — шепчу я и бросаю на неё полный боли и отчаяния взгляд. — Больше всего на свете его люблю.

Но никакой поддержки, естественно, я не получаю. Только натыкаюсь на презрительно сощуренные глаза, полные разочарования.

Она не поймёт. Никогда меня не поймёт. Никто из них не станет меня даже слушать. Им не нужны объяснения, они хотят только наказать меня за то, что ослушалась, за то, что не стала примерной дочерью и не вышла замуж по их указке. Что позволила слушать своё сердце.

О боги! Надо было бежать, а теперь… конец всему!

Глава 25. Их решение

Дверь в мой дом резко распахивается, вырывая меня из полузабытья. Я с трудом поднимаю тяжёлые веки и смотрю на просветы окна. Сквозь плотно закрытые ставни пробивается лунный свет… Боги, сколько же времени я пролежала в забытье?

В голове гудит от дурманящего зелья, которое мать подмешала в воду. Это сейчас я понимаю, что её забота оказалась наигранной,