Незнакомка для наследника клана орков - Дита Терми

Горячие, солёные слёзы текут по щекам беззвучно. Каждая капля — это капля протеста против их удушающего мира правил, условностей и лицемерия. Они продали меня, как вещь. Приговорили Азура. Имя его болью отзывается в груди.

Азур.

Сильный, честный, с душой куда чище, чем у любого из них. Мой. Мой любимый.

Моя рука скользит по складкам платья, нащупывая два скрытых кармана. Там, у бедра, холодные стеклянные цилиндры придают мне призрачную силу. Зелье забвения… и зелье правды. Конечно, я прихватила их с собой, шокированная событиями там на болотах.

Не знаю, что хотела нам доказать или подсказать Морвена, но я чувствую, что эти зелья мне ещё пригодятся. Мне нельзя сдаваться, мне нельзя позволять мысль, что я не справлюсь. Я должна попытаться. Ради него. Ради нашего призрачного счастья.

План рождается отчаянный и безумный: бежать. Сейчас. Найти его, вытащить из темницы и бежать прочь от этого проклятого поселения. Бросить всех. Родители отреклись от меня, и я сделаю то же самое.

Ради него я готова пойти на всё.

Я срываюсь с кровати, снимаю с себя платье и быстро натягиваю простую, тёмную, удобную для передвижения одежду. Чтобы меня было не видно в темноте ночи. Две колбочки с зельями я снова бережно прячу в новый наряд, вдруг пригодятся.

Потом беру лук и колчан со стрелами, пристегиваю к поясу отцовский старый кинжал — подарок, который теперь станет орудием против эльфов, а не против орков. Такова моя новая реальность. Мой клан меня приговорил, не захотел услышать. Значит, я уже одна из тех, кто по другую сторону баррикады.

Подхожу к двери. Прислушиваюсь. Наверняка, ко мне приставили охрану. Но на улице непривычно тихо. Надо попробовать выйти через окно. Тут высоко, но я справлюсь. Уж сколько раз я лазала по деревьям. Пустяки.

Я бросаюсь к окну, тяну от себя створки, но, кажется, их заколотили с той стороны, чтобы я не ушла. Предусмотрели. Я беру кинжал и вгрызаюсь в деревянную плоть. Потею, краснею, и наконец-то мне удаётся. С силой отдираю кусок деревянной створки.

Раздаётся такой громкий треск, будто я проломала кровать или раскрошила в щепки стол. Отбрасываю в сторону кусок дерева и тянусь ко второму…

И тут за дверью раздается шорох.

— Линариэль. Что там происходит? — настороженный голос стражника режет слух, как скрежет камня о камень.

Ледяная волна паники обрушивается на меня. Знаю, что будет дальше. Меня схватят и запрут в клетку, где завтра утреннее солнце застанет меня не на свободе, а перед алтарем, произносящей клятвы, что убьют мою душу.

Я лихорадочно пытаюсь расширить щель между ставнями, но она слишком узка. Лук не пролезет. С отчаянием сбрасываю его на пол. Прощай, моя защита. Теперь только вперёд, в эту узкую щель.

Собираю остатки воли в кулак, просовываю голову и плечи в ночную прохладу. Запах сырой земли, диких трав, пьянящий аромат свободы дурманят сознание, дарят призрачную надежду. Еще немного… рывок… и я ускользну из этого проклятого дома.

Но я не успеваю. Чья-то хватка сжимает моё предплечье. Резкий, болезненный рывок назад в окно. Я вскрикиваю от ярости, ненависти и бессилия.

Царапаюсь щекой об острый край дерева. Кровь течёт по щеке, обжигая кожу. Но телесная боль меркнет перед той, что разрывает меня изнутри. Надо было быть тише, надо было как-то спокойнее действовать. Но я уже сама не своя.

Я весь день провела в муке, я ведь день переживаю, нервничаю, думаю об Азуре, о жестокости родителей, о предстоящей неправильной свадьбе. Я просто хочу быть свободной!

Хочу сама выбирать, как мне быть. Что делать. С кем общаться. С кем связывать свою судьбу!

Поднимаю глаза вверх и попадаю на холодный, мрачный взгляд эльфа. Этот тот самый стражник, который оглушил Азура, вогнав ему в шею дротик с ударной дозой снотворного. В его глазах пляшет не просто служба, а злорадное удовольствие.

— Отпусти! — рычу я, вырываюсь, бьюсь, царапаюсь.

Мы валимся на пол, кувыркаясь в клубах пыли. Он отбивается умело, словно играючи парирует мои атаки. Сильнее. Профессиональнее. Но во мне клокочет ярость затравленного зверя. Хочу отомстить не только за себя, но и за Азура, за ту боль, что стражник причинил.

Изловчившись, прижимаю его спиной к полу, придавливая коленом шею. Шарю лихорадочно по полу, ищу кинжал, чтобы закончить эту схватку, но он издает короткий, пронзительный свист.

Сердце обрывается. Всё кончено.

В мгновение ока в комнату врываются другие стражники. А за ними… мать.

Она стоит в дверях, замершая, как изваяние. Её безупречный халат, её идеально уложенные волосы — всё это кажется сейчас жуткой пародией. Она смотрит на меня, на моё испачканное платье, на мою кровь на щеке, на сломанные ставни, на стражника, который, воспользовавшись моментом, скрутил мои руки.

Она медленно, холодно качает головой.

— Зря ты это затеяла, дочь, — её голос безжизненный, как камень. — Неужели тебе не дорога жизнь этого орка?

Эти слова добивают меня. Я повисаю в руках стражников, рыдания разрывают грудь. Я снова чувствую себя обессиленной, раздавленной. Я снова проиграла. Впереди нет просвета, впереди одна тьма.

— Его зовут Азур! — кричу я сквозь слезы. — Я его люблю! Я не хочу его терять!

Мать закрывает глаза на мгновение, будто от головной боли. Когда открывает, в них — лишь ледяное неприятие. То самое, что я вижу уже не в первый раз. То самое, что отравляет моё сердце и мою любовь к Азуру.

— Я не могу понять. Что это? Магия? Чары? Я отказываюсь принимать эту твою… ошибку, — тянет он, сощурив глаза.

— Азур — не ошибка! — мой голос срывается на визг. — Ты ничего не понимаешь! Между нами самая настоящая любовь! Взаимная, чистая.

Она вздыхает, и в этом вздохе — конец всем надеждам.

— В темницу её, — отдает мама приказ, поворачиваясь к стражникам. — Чтобы до утра не сбежала.

Их руки, грубые и неумолимые, смыкаются на моих руках крепче. Меня выволакивают из моей комнаты, прочь от щели в ставне, в которой мерцала свобода. Прочь от лука на полу. Прочь от всего, что хоть как-то могло спасти меня.

Впереди только каменный холод темницы и неминуемый рассвет, который принесет либо гибель ему, либо вечное заточение мне.

Глава 27. Помощь

Каменный мешок. Вот где я оказался. Это небольшое мерзкое помещение пропитано холодом, пронзая насквозь каждую косточку моего тела. Воздух