Ипотечная жена по совместительству - Аделаида Дрозд

— Ты что, следил за мной? — вспыхнула Злата, её голос стал громче, чем она планировала.

— Я не следил, Злата. Я работал. А ты… ты солгала мне. Сказала, что встреча по работе.

Она почувствовала себя пойманной, и это чувство быстро превратилось в ярость. — А что, я должна докладывать вам господин, о каждом моём шаге? Мы договорились, что всё это все — фикция! Мы помогаем друг другу выжить, не более!

Егор поставил ложку на стол с таким звоном, что она казалась слишком громкой в тишине кухни. — Фикция? Да, фикция. Но даже в фикции есть элементарное доверие. И если ты встречаешься с бывшим, который явно хочет вернуть тебя, то хотя бы будь честной. Мне неприятно было видеть это, Злата. Просто неприятно. — В его голосе была не ревность, а что-то более глубокое — обида, ранение.

Злата чувствовала это, но её собственная ярость не позволяла ей остановиться. — А ты что, ревнуешь? Это вообще не твоё дело! Мы не пара, мы — партнеры по несчастью!

— Партнеры по несчастью, — он медленно повторил, словно пробуя эту фразу на вкус. — Да, конечно. Тогда давай разделим не только долги, но и имущество. — Он двинулся к шкафу и вытащил старый чайник. — Этот чайник — мой. Я покупал его ещё когда жил один.

Злата, охваченная бессмысленным гневом, схватила сковороду со стола. — А эта сковорода — моя! Я её выбирала, я её покупала!

— Конечно, — он сказал холодно. — А эта чашка — из моей холостяцкой жизни. И этот стол… нет, стол общий, мы его вместе купили. Но всё остальное… всё остальное можно разделить.

Они стояли друг против друга, держа в руках чайник и сковороду, как два дуэлянта с нелепыми орудиями. Вся их антикризисная жизнь, всё то, что они строили вместе — традиции, совместные обеды, вечерние чаепития теперь казались разбитыми вдребезги.

— Я не хочу это продолжать, — сказала Злата, её голос дрожал. — Если всё так, то давай действительно разделим всё и будем жить как соседи, которые только делят квадратные метры.

Егор взглянул на нее, и в его глаза вернулось что-то похожее на печаль. — Как соседи, — он согласился тихо. Затем повернулся и ушел в свою комнату, закрыв дверь с мягким, но окончательным щелчком.

Злата осталась в кухне, опустив сковороду на стол. Глупая, глупая ссора. Глупые слова. Глупые предметы, которые они пытались разделить. Но что было ещё глупее? То, что ей было больно. Больно не из-за договора, не из-за фикции, не из-за ипотеки. Было больно потому, что его мнение, его чувства, его холодность — всё это вдруг стало важно. Важно настолько, что она чувствовала пустоту в груди, когда он закрыл дверь своей комнаты.

Она медленно поднялась и пошла в свою комнату, но не могла уснуть. В голове крутились обрывки разговора, его слова, его взгляд. А потом воспоминания: их совместные обеды, их вечерние чаепития на подоконнике, их смех над макаронным этапом. Все это было настоящим. И это настоящее теперь казалось разбитым.

В своей комнате Егор сидел на краю кровати, перебирая фотографии на телефоне. Фотографий было немного, они не были тем типом людей, которые постоянно фотографируются. Но все же несколько общих снимков нашлось: они вместе на фоне коробок в день переезда, они на фоне новых обоев, которые они выбирали вместе, они на кухне, держа в руках первые, неумело приготовленные, макароны. В каждой фотографии их совместная жизнь, которая, казалось, строилась так медленно и так естественно.

Он закрыл телефон и взглянул на закрытую дверь своей комнаты. За ней была Злата, с которой он делил дом, долги и жизнь. Девушка, которая теперь казалась такой далекой. Девушка, чьё мнение стало для него важно, настолько важно, что его холодность и обида были лишь маской, скрывающей более глубокую, более сложную правду.

Ссора была глупой. Но чувства, которые она обнажила, были настоящими. И теперь они остались в разных комнатах, разделенные не только дверью, но и неловким, тяжёлым молчанием, которое было гораздо более громким, чем любой из их слов.

Глава 27. Проверка из банка

Холодное перемирие длилось два дня. Они общались односложными фразами через закрытые двери, обменивались холодной фразой «доброе утро» на кухне и старательно избегали вечернего чаепития. Воздух в квартире стал густым и тяжёлым, как сироп, которым Макс поливал свой кофе. Всё было тихо. Слишком тихо.

Тишину разорвал звонок на городской телефон — старомодный аппарат, который они сохранили на случай формальностей. Звонил Егор. Злата, сидевшая в гостиной с ноутбуком, машинально подняла трубку. — Да?

— Злата? — голос Егора был напряжённым, но без прежней ледяной отстранённости. — Слушай, тут… звонили из банка. По ипотеке. Молодые семьи с небольшим первоначальным взносом всегда были под пристальным вниманием.

— И что?

— Сотрудница, Елена Петровна. Хочет… навестить нас. Проведать молодожёнов, посмотреть, как мы устроились, всё ли в порядке. Говорит, такая практика теперь для снижения рисков.

— Когда? — выдохнула Злата, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Завтра, в два.

Завтра. У них было меньше суток, чтобы превратить холодную квартиру с двумя озлобленными соседями обратно в гнездо влюблённой пары, только-только начавшей совместную жизнь.

— Боже… — прошептала она. — Что делать? В трубке послышался тяжёлый вздох. — Нужно… помириться. Хотя бы для виду. И прибраться. Быстро.

Война была мгновенно забыта, уступив место общему кризису. Они встретились на нейтральной территории — в гостиной. с лицами, выражающими не гнев, а сосредоточенную панику.

— Ладно, — сказал Егор, глядя в пол. — Давай по делу. Убираем всё, что выглядит как раздел имущества. Все инструменты, коробки, все следы того, что мы тут не живём, а выживаем.

— Свечи! — выпалила Злата. — Нужны свечи, и не в упаковке. И цветы какие-нибудь, пусть искусственные.

— Вазы! — подхватил Егор. — У меня в кладовке есть две стеклянные вазы, мама дарила. Они в коробке с надписью на выброс. Вытащим.

Началась лихорадочная подготовка. Они работали молча, но теперь это была не враждебная тишина, а напряжённая, почти военная координация. Егор вытащил вазы и поставил их на полку, Злата нашла упаковку дорогих салфеток, купленных когда-то для гостей, которые так и не пришли. Они вытерли пыль, расставили книги на полках так, чтобы они выглядели не как склад, а как библиотека. След от ссоры — чайник и сковорода, стоявшие по разным углам кухни, были возвращены на свои места.

— Фотографии, — вспомнила Злата. — У нас нет совместных фотографий на стенах.

Егор покраснел. — У меня