Бой без правил. За любовь - Анна Гром

и друг друга парой ругательств, звучит гонг. В голове становится пусто и тихо, Миха видит перед собой лишь глаза противника – всё остальное меркнет, убавляется на минимум. Пять раундов по пять минут, или пока кто-то не уйдёт в нокаут или не сдастся – кажется, Миша живёт ради этих минут. А всё остальное время он к этим минутам готовится. Он зависим, чертовски зависим от этого дерьма – от денег, от баб, от свиста толпы, от того, что ему прёт. Порой Левон заводит нужные разговоры из серии «а что ты будешь делать через пять лет», но Миха посылает его к чёрту. Айвазян не обижается, потому что сам зашибает на нём неплохие бабки. Костров не привык думать наперёд, он жил и живёт одним моментом, так научила его улица.

В этом бою ему разбивают бровь и ломают нос, в шестой уже раз. Но это не плохо – толпа любит кровь. Его на четверть татарская рожа – подарок от деда – в крови смотрится вызывающе хорошо – пару раз в перерывах он ловил на себе жадные взгляды октагон-гелс, тусующихся возле главной трибуны. И Наташа была среди них. Её он точно сегодня уложит первой. Или вообще только её одну. Но тогда пусть она окажется выносливой, иначе ей придётся трудно.

В этом бою «Скала» совершает свой самый известный и зрелищный удар, который потом много раз крутили по кабельному ТВ, а позже на Ютьюбе, когда молодые спортсмены пытались повторить его. Миха на кураже, он прессует соперника, заставляя его прижаться спиной к сетке. Разбежавшись, он отталкивается от сетки правой ногой, а левой пробивает противнику голову. Это не удар, это, скорее, трюк – позже Костров и сам не мог вспомнить, как его угораздило так полетать. Соперник проводит в нокдауне почти восемь секунд, но, шатаясь, встаёт на одно колено, потом на ноги. До этого удара перевес по очкам был то у одного то у другого, они шли ноздря в ноздрю, теперь же исход предрешён. Осталось сделать всё красиво.

Этот бой заканчивается капитуляцией противника – Миха проводит удушающий до тех пор пока боец, теряющий сознание, не начинает судорожно стучать по покрытию «клетки». Всё. «Скала» – чемпион. Рефери вскидывает его руку вверх, зал тонет в криках и визге. Левон выбегает на ринг с мокрым полотенцем в руках, потому что Мишке глаза заливает пот и кровь. На поясе повисает золотая бляха. Тяжёлая, сука, потом и кровью добытая, вот прям дословно. Миха уже ни черта не соображает. Из горла рвётся победный рёв, он вскидывает над головой кулак, слушая, как толпа ревёт ему в ответ.

Через час он без стука вваливается в женскую раздевалку. В уши бьёт возмущенно-заигрывающий писк: две блондиночки жмутся к стене, прикрывая голые груди руками. Ну как, прикрывая, делая вид, – по их восторженным мордашкам Миха без труда считывает готовность выпрыгнуть из трусов прямо сейчас.

– Поехали тусить, крошки, – Мишка шлёпает обеих по задницам, девчонки радостно мурлычат, получив приглашение от чемпиона. Он скользит взглядом по остальным, как в магазине выбирая, кого взять ещё. Рыжая слишком страшная, кореяночка вон ничего, Луи таких любит, ещё одна блондиночка сойдёт на разок, хотя ну её, слишком их много, надо брюнеточками разбавить. Он находит Наташу в самом углу, она, ни с кем не общаясь, натягивает беформенные серые джинсы, плотно скрывающие её шикарный зад. Дутая спортивная куртка «Адидас» ждёт своей очереди, чтобы скрыть чумовую грудь – вот же глупая, другие вон чуть ли не голышом припёрлись, платья еле прикрывают лобки, бритые, даже издалека видно, а эта прячет все самое вкусное.

– Ты сегодня просто затмила всех, – Миха вытряхивает из себя весь свой арсенал подкатов, потому что эта девчонка не спешит выпрыгивать из джинсов и глядит на него хоть и заинтересованно, но настороженно. – Наталья? – он произносит её имя вопросительно, боясь ошибиться. Их тут так много, хрен запомнишь.

– Угу, – кивает она, хватаясь за куртку.

– Едем? Всколыхнём этот городок, красотка.

– Спасибо, но мне надо домой, – она виновато улыбается, стараясь не смотреть ему в глаза. Видно, что хочет, но ломается. Мама, что ли, не велит.

– Слушай, красотка. У меня от тебя ноги подкашиваются, я тебе нравлюсь, к чему условности? Ты улетишь на небо, я обещаю, – Миха заливает, будто пьяный. Его пьянит победа и эта девчонка со смущённым румянцем. Его пьянит азарт сломленного сопротивления, потому что игра в поддавки не имеет такого сладкого вкуса. Чёрт с ней, пусть немножко повыпендривается, ей, такой сладкой, можно, Миша даже готов эту её игру поддержать. От этого победа будет только ярче.

– У тебя ноги подкашиваются после физических нагрузок, я полагаю, – она всё так же смущается, но пытается выглядеть храбро и независимо. Наташа всё-таки добирается до своей ужасной куртки, вжикает молнией, запаковывается до самого подбородка. Она подходит к нему ближе, надеясь просочиться между его широкой фигурой и стеной, наконец, поднимает на него взгляд. В нём сожаление и решимость. – Мне всё это не подходит, прости.

Наташа проскальзывает у него под рукой и теряется в толпе. Миха лишь разводит руками. Как же так, чёрт возьми?!

– Левон, добудь мне номерок вон той чёрненькой. – Миха сдаваться не привык. Даже после суточного марафона с двумя блондинками на коттедже у Левона, он не может выкинуть эту Наташку из головы. Он тычет на её фотографию в местной спортивной газете, освещавшей чемпионат. Левон Айвазян неохотно берёт газету, вздыхает, отставляет её в сторону.

– Слушай, Мишань. Эта девчонка не из таких. – Костров непонимающе глядит на него, и Левон поясняет. – К которым ты привык.

– То есть я только с курицами могу мутить, по-твоему?!

– Я имел в виду, что серьёзные отношения тебе ни к чему сейчас.

– Давай я сам как-нибудь разберусь, а?

– Ну, как знаешь. Потом не говори, что не предупреждал.

Айвазян спокоен, как удав. Он всегда спокоен, и это, бывает, жутко бесит. На его залысине можно хоть чечётку танцевать, ему хоть бы хрен, но, наверное, другой Миху бы не вывез – такому засранцу, как Мишка Костров, ну невозможно не хотеть втащить, как следует. И Миха отлично это понимает, как понимает и то, что девчонки по таким сохнут. Через полчаса номер Наташи оказывается у него в руках, ещё через полчаса, дозвонившись до неё из ближайшего автомата, Миша добивается от неё согласия на свидание.

Нет, от неё у него определённо срывает башню. Если кто-то там что-то когда-то говорил про химию, то вот она, прямо сейчас и