Бой без правил. За любовь - Анна Гром

если вдруг его не окажется рядом. Вспоминает, как у неё тогда мурашки по спине бежали, потому что сейчас чувствует то же самое. Кажется, на теле каждый волосок встаёт дыбом – она отчётливо слышит его дыхание у самой шеи, ощущает лёгкий запах пота, железа и магнезии, чувствуя, как тело реагирует на близость, отзывается горячим желанием. Ярослав направляет её кулак, и чуть подталкивает под локоть. Но Алиса ослабла от возбуждения настолько, что, кажется, мешок стукнет её по лицу скорее, чем она его – вялый удар лишь качает его и по инерции направляет обратно. Если бы Ярослав не придержал её сзади, точно рухнула бы прямо на спину.

– Забыла, да? – Ярик придерживает мешок, отступает от него назад, увлекая Алису за собой, целует в ямочку между шеей и ключицей.

– Да. И старалась не вспоминать. – Алиса сознательно избегала в своей жизни мужчин, связанных со спортом, чтобы ненароком не начать сравнивать. Именно поэтому у неё появился Макс – изнеженный «белый воротничок», одна лишь мысль о котором теперь заставляет её давиться рвотным спазмом. – Вряд ли бы я нашла тренера лучше тебя.

Она никогда не нашла бы никого лучше Ярослава. Кажется, что все эти двенадцать лет она взрослела, чтобы потом снова побороться за свою любовь и выиграть. Алиса чувствует, как Ярик перебирает пальцами по её животу, поднимает края футболки, щекотно касается кончиками пальцев её кожи, оттягивает резинку бюстгальтера.

– Слушай, разве секс перед соревнованиями не запрещён? – она разворачивается к нему, вскидывает бровь – красноречиво, вопросительно, заигрывающе. Ярослав, подавляя улыбку, корчит серьёзное лицо, словно на конференции собирается выступать.

– Как специалист тебе заявляю: все проведённые исследования говорят о том, что секс накануне соревнований не изменяет никаким образом ни физиологические показатели спортсмена, ни его производительность. Если только в ночь накануне соревнования спортсмен не устроит оргию.

– Как интересно звучит.

Алиса прижимается лбом к его лбу, очерчивает пальцами черты его лица, чуть касаясь губами губ, сразу же отстраняется – дразнит. До отеля они точно не дотерпят, благо, в зале больше никого не осталось, кроме них двоих.

– У тебя кандидатуры есть на примете? – Ярослав суёт ладонь в карман её джинсов, сжимает ягодицу, притягивает к себе ближе.

– Нет уж. Тебе меня одной хватит, уж поверь.

Он берёт её прямо в раздевалке, прислонив спиной к дверце шкафчика, под аккомпанемент мерно скрипящих ржавых петель – жадно, быстро, словно пытаясь наверстать упущенные годы. Потом в ванне в отеле, смеясь и расплёскивая пену и воду. И наконец, в постели, обессиленно и нежно, засыпая после, так и не разомкнув объятий. Алиса так и не рассказала ему, что, скорее всего, совершила свою первую глупость, позвонив Наталье Викторовне без спроса. Что Наталья обещала сделать всё возможное, как только сумеет встать с больничной койки – накануне ей стало плохо, и она вынуждена была обратиться за помощью. Плохо ей стало после встречи с сыном – не справилась с эмоциями, это было понятно без лишних слов, а Алиса ещё больше напугала её тем, что Ярослав влез в опасное дело вслед за отцом. Алисе было стыдно, что она побеспокоила больного человека. Смертельно больного. Алиса не надеялась на помощь, она просто ждала, когда всё, наконец, закончится, и они смогут вернуться домой. Всё должно закончиться хорошо, другого варианта она не рассматривает.

Глава 23

Двадцать девять лет назад.

– Ты так и не приехал на вечеринку. А ведь девочки тебя ждали, – Левон Айвазян шутливо-негодующе грозит Михе пальцем, когда тот, мокрый после пробежки, заваливается на его белый диван в кабинете. – И спонсоры, – добавляет уже чуть строже.

– Ну с девочками ты и без меня справляешься неплохо, – отмахивается Мишка. – Как и со спонсорами.

– Твоё личное присутствие не помешало бы.

Миха отдаёт себе отчёт, что Наташка в его жизни стала занимать слишком много места, ну и что с того? Ему ведь это в кайф, остальное не важно.

Она с ним везде: на соревнованиях, в спортзале на тренировках, на пробежках, она объездила с ним половину страны. Миха снимает для них апартаменты или номера в отелях, где они проводят горячие ночи, где по утрам она делает ему белковые коктейли, строго следя за его режимом и рационом, а по вечерам массаж, столь необходимый его постоянно напряжённым мышцам. Она живёт целиком его жизнью, она вся его, без остатка, и от этого Миша просто летает. Его больше не тянет на пустых тёлок, Наташи ему хватает с лихвой.

– Эй, ты чего? – Однажды Миша замечает, что она грустит.

– Да предки достали, – зло отмахивается она, пытаясь скрыться в кухне от этого разговора. Но Мишка строгим «выкладывай» заставляет остаться. – Отец пробил тебя, говорит, у тебя были проблемы с милицией. Они хотят, чтобы я вернулась домой, иначе перестанут платить мне за учёбу.

– Ну и хер с ней, с этой учёбой.

– Это несерьёзно.

– Да брось. У меня дохрена бабла, зачем тебе вообще учиться? И работать тебе нахрен не придётся.

– Миш, ты живёшь сегодняшним днем, так нельзя. И вообще, я не представляла, что все зайдет так далеко. – Наташка вздыхает, избегая смотреть ему в глаза. Да, они никогда не обсуждали того что между ними происходило – Мишка в нежности не умел, да и зачем обсасывать очевидное? Он что-то там иногда про себя думал, в основном глядя, как она спит, но вслух не произносил, больно оно надо, так уж прям раскладываться перед девчонкой. Для него это всё было впервые, да и для Наташки, видимо, тоже, он толком и не знал, как себя вести и как вообще с этим со всем жить.

– Значит, я тебе, принцесса, не подхожу? – едко осклабившись, Миха пытается скрыть, как сильно задето его самолюбие. Надо же, предкам не пришелся по душе! Надо хоть узнать, что там за предки у неё такие, а то у них с дедом соседи были – мамаша домохозяйка, а папаша холодильники развозил в грузовухе с красивой эмблемкой, зато выпендривались на миллион. Миха готов от одного неосторожного слова вспыхнуть, как спичка, а тут предки, учёба…

– Миш! Причём здесь это?! Мне нравится изучать право, я хочу защищать людей, и ты мне нравишься, и я хочу найти какой-то компромисс во всём этом, понимаешь? Я никуда от тебя не денусь, честно. – По-детски поджав губы, она сворачивается калачиком у него подмышкой, прижимается так сильно, будто и впрямь он ей до смерти дорог. А ведь Мишка секунду назад готов был поверить, что