Бой без правил. За любовь - Анна Гром

сжирают прямо с кишками. Миха сквозь ватный шум в ушах слышит вопли возбуждённой толпы, чувствуя себя при этом поганым трусом, которому стыдно и страшно посмотреть в глаза правде. В глаза собственным ошибкам.

– Господи, сын, лучше сдайся. Лучше ты сдайся, – шепчет он, запуская руку себе в волосы и с силой натягивая на себе скальп, чтобы сделать больно. Чтобы заставить себя открыть глаза. И признать, какой он, Михаил «Скала» Костров, на самом деле говнюк. Судьба подарила ему шанс стать отцом, нормальным отцом, а он его бездарно просрал. И кто виноват? Родители? Общество? Может, Наташка Малаева?! Миха привык винить всех, кроме себя, но виноват лишь он сам, потому что только он делает в своей жизни выбор и только он несёт за него ответственность. Это бремя взрослых людей. Миха взрослым так и не стал, и это упущение заставило его отдать собственного сына на растерзание Катерина суке и «Кровавой жатве».

Бойцы зарубились не на шутку – когда Миха концентрирует плавающий взгляд на «клетке», судья разводит противников по сторонам, и сразу же даёт знак сойтись снова. Бойцы бросаются друг на друга, как бешеные – рожа вояки уже в крови, у Ярослава кровоточит ухо и губа, вздулась скула. Миха не узнаёт сына, он не понимает, откуда в нём столько злости – будто всё то, что он копил в себе годами, вдруг находит выход здесь, на ринге. Ярика переполняет азарт, Мишка видит это в его всё ещё цепком, несмотря на наверняка одолевающую с непривычки боль, взгляде. Он этот азарт подхватывает, бросаясь к сетке и выкрикивая:

– Давай, сын! Вали его нахрен! Давай!

Оба дважды едва не попадают в нокдаун, коснувшись покрытия коленями, уставший вдвшник пропускает от Ярика подсечку. Ярослав перекидывает противника через спину, падает сам, зажимает тому руку и ногу в болевом. Миха не может поверить своим глазам. Прошло всего четыре минуты с начала боя. Четыре минуты от полной уверенности, что сын не выстоит, до невозможности поверить в реальность происходящего – вояка стучит по полу, признавая поражение.

– Это мой сын! Вы видали, а?! Это мой сын!

Миху настолько переполняет изумление и гордость за сына, что собственный, бездарно проигранный бой выветривается из головы. Цепляясь за сетку, он тычется по кругу, напрочь забыв, где вход. Ему так хочется скорее забраться в «клетку» и обнять его, что он не замечает, как в руках друга проигравшего появляется нож – отталкивая Миху плечом, он залетает в «клетку» раньше.

– Эй, бычара, ты охуел? – кричит ему в спину Костров, пытаясь поймать себя в вертикальном положении.

Сквозь суету, царящую в «клетке», Миха видит, как рука с ножом совершает замах. Вопли из зрительного зала оглушают, люди вскакивают со своих мест: кто-то в ужасе, кто-то с нездоровым восторгом льнёт к клетке. Сквозь мельтешение чужих спин Миха видит, как Ярослав оседает на пол с кровоточащей раной в боку.

Глава 26

– Боже мой, боже мой! – Михе под руку лезет девчонка Ярослава, она в панике, визжит так, что закладывает уши. Мишка придерживает её рукой, чтобы ещё и она до кучи не нарвалась на нож. Педики-вояки, расталкивая всех, тащатся к выходу – у того, кто дрался с Яриком, повреждена нога. У сына из раны струйкой стекает кровь, впитывается в резинку трусов, размазывается по телу, и от этого зрелища Мишка вдруг резко приходит в себя, словно ныряет башкой в колотый лёд.

– Сын, не отключайся! – он жёстко берёт его за подбородок, вынуждая посмотреть себе в глаза, накидывает его руку себе на плечо.

– Между рёбрами… восьмым и девятым… Возможен пневмоторакс, хотя… хрен его знает… – сквозь сдавленный стон и хрип Ярик пытается сам себе ставить диагноз, а лучше бы силы поберёг, дурак.

– Заткнись и просто не отключайся, понял?! – когда Ярик тихо угукает в ответ, Мишка дёргает Алису за рукав и суёт ей в руку ключи от «БМВ» Катерины. – Слева, сразу как выйдешь, белая тачка.

– Если с ним что-то случится, я вас убью, – шипит она, набрасывая себе на плечо вторую руку Ярослава, на что Миха лишь невесело хмыкает:

– Я сам себя убью. Дуй в больницу, скорее.

Особо впечатлительные уже разбежались, испугавшись, что резать начнут и их, не исключено, что кто-то сдуру позвонит ментам, в скорую, службу спасения. Шоу сорвано, несмотря на то, что самые стойкие и отбитые зеваки всё ещё сидят за своими столами, а несколько бойцов так и не дождались своей очереди. Мишка вертит головой в поисках мудаков с ножом и Катьки. Первым нападение на сына он с рук не спустит, вторая заслужила хорошую трёпку за хуёвую организацию и вечные проёбы, одним из которых оказался пронос оружия в зал.

– Я помогу, – к ним подлетает кореец-каратист, которому Миха получасом ранее так бездарно проиграл. Сейчас этот факт волнует Кострова в последнюю очередь – кивнув ему в знак благодарности, он перекладывает на его плечо руку Ярослава и исчезает в толпе.

Обходя клуб, Миха замечает блондинистую голову – Катерина орёт и размахивает руками. Рядом с ней мужик в костюме – владелец клуба. Он хватает её за руки и тычет пальцем в лицо – наверняка, делят ущерб, только вот Михе уже насрать, пусть теперь выкручивается, как хочет. Трёпка ей и без него гарантирована.

– Парней моих, стало быть, в больничку вы уложили, педики?

Миха настигает вояк недалеко от служебного выхода, в это время они усаживаются на мотоциклы, надевая на ходу шлемы, сделанные под военные каски.

– Нахуй иди, – огрызается один из них, перекидывая через сиденье ногу.

Костров хватает из мусорного бака пустую бутылку и прицельно бросает ему в шлем. Стекло разлетается в крошку, ублюдки дезориентированы – тот, в кого Миха попал, падает с мотоцикла, второго он дёргает за ворот куртки и стаскивает с сиденья на землю. Костров пинает ногой колесо мотоцикла, байк валится набок, придавив собой одного бойца. Получив пару секунд форы, он расправляется со вторым – бьёт носком ботинка под колено повреждённой ноги, ребром ладони – по шее, с хрустом выворачивает борцу руку – наверное, сломал, но тем лучше. Со вторым, только что выбравшимся из-под мотоцикла, приходится помахаться. У Мишки больше тридцати лет опыта и немерено злости, и даже башка уже не кружится – вдвшник корчится со сломанной челюстью, загребая разбитыми губами пыль с дороги. Мишка хлопает его по карманам и достаёт из заднего тот самый нож. Молча, методично, прижав тому шею ногой, он отрезает ему ушную