Город кошмаров - Б. Гринн

в стиле шестнадцатого века, но со своей изюминкой. Теперь мой наряд обретает смысл. Бетти облачила меня в неудобный ансамбль из металлических шипов, опасно впивающихся в кожу, и корсета, который подтянул грудь едва ли не к самым глазам. Вампирская высокая мода — вот единственное подходящее описание для тех нескольких слоёв оборок и юбок, что сейчас на мне висят.

Шипы, подобные моим, торчат из диадем, в то время как другие убийственно расположены по всей длине рук, от самых плеч до кистей. Парики замысловато уложены в форме змей или лебедей. Глубокие, как у драгоценных камней, синие и зелёные оттенки нарядов заставляют вены под кожей вампиров проступать куда отчётливее даже у тех, кто отличается смуглым цветом лица. Их вены, кажется, светятся гораздо ярче, чем те, что я видела в Цирке. Возможно, это ещё один побочный эффект вернувшейся магии.

Взглянув на Нокса, всё так же крепко сжимающего мою руку, я судорожно выдыхаю при виде его лица. Его вены тоже резко выделились. Но, в отличие от остальной толпы, в его глазах не отражается ни капли гордости. Всё, что я вижу, — это стыд. В полном смятении я снова поворачиваюсь к рою вампиров, пытаясь разглядеть что-то помимо их дико экстравагантных нарядов.

От открывшегося зрелища у меня едва не подкашиваются ноги. Вдоль трёх из четырёх стен банкетного зала выстроились гигантские резервуары в форме песочных часов. Я быстро пересчитываю их: всего пятнадцать. Каждая узкая колба тянется до самого потолка. На металлических каркасах каждого из них выгравированы символы, но они не принадлежат ни одному из языков, которые я когда-либо встречала. Сверху каскадом спускаются сотни трубок, по которым сочится жидкость, с черепашьей скоростью наполняя резервуары. Мой взгляд скользит по трубкам вниз, к их противоположным концам, прямо туда, где они, словно капельницы, подсоединены к сидящим внизу людям.

Это не банкет. Это Жатва, а я — спутница смерти на этом балу.

ГЛАВА 15

ДЭННИ

— Дэнни, отпусти. Ты слишком сильно сжимаешь мою руку.

Я слышу приказ Нокса. Чувствую, как заклинание Связывания и узы тянут меня, в отчаянии требуя исполнить его волю. Но я не могу. Мой взгляд намертво прикован к дюжине человеческих жизней, медленно утекающих в сифоны, напоминающие песочные часы.

Люди сидят в деревянных креслах с высокими спинками, прекрасно осознавая всё происходящее вокруг веселье, но, кажется, совершенно не понимая, что находятся в плену. С каждой секундой их кожа становится всё серее, а я чувствую, как возвращается решимость, наполняя меня ощущением истинного предназначения и напоминая обо всём, что я потеряла. Эти люди не могут принимать решения самостоятельно, потому что находятся под заклятием ковена. Всё это неправильно — я должна что-то сделать!

Только я подаюсь вперёд, не имея ни малейшего логического плана, как хруст ломающихся пальцев Нокса, угодивших в мою «мёртвую хватку», заставляет отвлечься от жатвы. Похоже, я недооценила силу Фамильяра. Мои глаза встречаются с его. Не знаю, что я ожидала там увидеть. Боль? Но в его бордовых глазах плещется лишь беспокойство. Узы пары бушуют из-за моих действий, ненавидя и истязая за то, что я причинила ему вред. Я не могу вздохнуть, словно чья-то рука сжала мои лёгкие, выдавливая из них жизнь.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, — извинение или оправдание, — но он крадёт мои невысказанные слова поцелуем.

— Не создавай проблем. Обсудим это позже, — бормочет Нокс мне в губы. Он не разжимает руки. Медленно, словно ничего не произошло, его сломанные пальцы с тихим щелчком встают на место.

— Добро пожаловать ко двору, Дэнни.

Моя голова резко поворачивается на этот мудрый и мягкий голос Киприана. Когда он подошёл ближе, я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза при виде его наряда. Его шею скрывают слои нелепых кремовых рюшей, прикреплённых к угольно-чёрному дублету, украшенному ярко-серебряной парчой с витиеватым узором. Образ дополняют короткие штаны и нелепые квадратные туфли с блестящими пряжками на каждой. Он похож на Генриха VIII, вот только Киприан обладает врождённой потусторонней статью, которой было не достичь старому королю. Он широко улыбается, обводя зал широким жестом. — Скажи, всё именно так, как ты мечтала?

— Я привыкла к неожиданностям, Киприан. — Я одариваю его фальшивой улыбкой, но, похоже, он убеждён, что я искренна, так как толпа подхватывает его низкий смешок. Словно я произнесла самую уморительную шутку в истории.

— А какая бойкая, когда стала Фамильяром, поглядите. И уже развлекает публику. — Он улыбается, обращаясь к зевакам. — Я же говорил. Ставлю на то, что именно она принесёт самую лучшую кровь из всей партии.

Его слова — словно удар под дых. Теперь всё встало на свои места. Я здесь, чтобы развлекать — не больше и не меньше. Чтобы вампиры получили самый наполненный эндорфинами обед в своей жизни. Всё это королевство построено на лжи, потому жажда разрушить здесь всё до основания разгорается с новой силой. Горн под кожей шипит, грозя взорвать этот мир к чертям.

— Разве она не чудо? — Киприан самодовольно щеголяет своим приобретением, разрубая мои мысли об убийстве.

— Хватит глазеть, отец, или ты уже забыл, что случилось в прошлый раз, когда ты украл у меня Фамильяра? — Голос Нокса калится от нестерпимого напряжения. Я бросаю на него взгляд. Боль, которую он до сих пор носит в себе после давнего предательства отца, тяготит наши общие узы, как брошенный посреди океана якорь.

— Что случилось в прошлый раз? — шепчу я.

Его рука сжимает мою — сила вернулась к нему, несмотря на то что кости были раздроблены всего мгновение назад. Я поражена мягкостью его хватки. Каждая деталь этой залы словно тает. Месть, болтовня, музыка, кровь — всё исчезает, стоит мне сосредоточиться лишь на нём. Он — всё, что имеет значение, мой собственный центр тяжести. Его манера поведения становится легче, как только наши взгляды сталкиваются, а губы изгибаются в дьявольской усмешке.

— Я чуть не уничтожил всё королевство, разумеется.

Он наносит удар по Киприану, словно стрела, попадающая точно в больное место — ровно настолько, чтобы убедить, что он-то выживет. Всего лишь царапина. Лёгкий ушиб. Но Киприан не догадывается, что наконечник стрелы отравлен, а этот яд будет медленно разъедать его, пока не станет слишком поздно.

Я улыбаюсь этой мысли, вовремя одёргивая себя, чтобы Нокс не заметил.

— Пойдём? — спрашивает он, поднося мою руку к губам для нежного поцелуя. — Я зверски голоден.

Нас не потчуют