Ветер с Северного моря - Анна Морион

Вивиан словно прочитала мысли подруги, потому что добродушно улыбнулась и объяснила:

– Арчибальд не родной нам с герцогом крови. Мы усыновили его. Но мы любим его, как нашего собственного.

Хелен понимающе кивнула. Она была слишком взволнована, чтобы говорить длинными фразами… Или фразами вообще.

К счастью, Вивиан понимала состояние Хелен, поэтому еще раз улыбнулась и увела детей прочь. Хелен увидела, как ее подруга усаживает своих отпрысков у самого конца стола. Воспользовавшись тем, что ей никто не докучал, Хелен внимательно осмотрела гостей: ее отец сидел рядом с мистером Хаврюдом и вел с ним оживленную беседу. Вивиан терпеливо объясняла своим детям, что десерт будет немного позже, а мистер Нордстранд… Бьорн-Магнэ сидел рядом с Хелен и усердно работал челюстями, но одновременно умудрялся разговаривать со своим другом герцогом Найтингейлом о кораблях и верфи.

«У него хороший аппетит, – заметила Вивиан и вдруг невольно улыбнулась. – Он так влюблен в свои корабли, что вовсе не замечает своей новоиспеченной супруги… Но чего я ожидаю? Он женился на мне ради выгоды, я вышла за него по такой же причине – с чего бы нам вдруг начать стать близкими друзьями или даже собеседниками?»

Но в голове миссис Нордстранд не укладывалось, как буржуа из Норвегии смог обрести дружбу такого могущественного человека, как английский герцог Найтингейл? И как с ним познакомилась Вивиан, раз она назвала его своим давним другом?

– Мистер Нордстранд? – робко сказала она, решив прояснить для себя эту ситуацию, чтобы больше не мучиться этим вопросом в будущем. Ее супруг устремил на нее взгляд своих голубых глаз, и она также робко продолжила: – Могу ли поинтересоваться, когда и как завязалась ваша дружба с Его Сиятельством герцогом Найтингейлом и его супругой?

– Мы встретились на верфи в Лондоне, будучи еще мальчишками, – отложив от себя вилку и нож, с готовностью ответил ей супруг. – Мой отец был в Лондоне каждый год и брал с собой меня – учиться английскому мастерству.

– Правда? С чего же началась ваша дружба? – вновь задала вопрос Хелен.

– С хорошей драки! – добродушно рассмеялся герцог. – И ваш супруг задал мне знатную взбучку!

– Но вы ведь… Вы ведь сын герцога! – удивилась Хелен.

– В тот момент я этого не знал, – пожал плечами ее муж. – В тот день мой друг герцог был для меня ротозеем-наглецом, посмевшим усомниться в моем мастерстве.

– И еще я назвал вас «корабельной крысой», – подсказал герцог, с радостной улыбкой на лице.

– И это тоже! – Бьорн-Магнэ хлопнул друга по плечу, и оба счастливо рассмеялись, как будто вспоминали лучший день своих жизней. – Нас увидел его отец-герцог и разнял нас. Но Фицуильям успел подарить мне фингал под левым глазом, который не сходил потом несколько месяцев. Но я успел поставить ему два! – Оба вновь засмеялись.

Хелен вопросительно взглянула на Вивиан, молчаливо спрашивая: «Они всегда такие?», но та лишь возвела руки к небу, ответив «Мужчины! Что с них взять?»

– Мой отец тогда получил строгий, несправедливый выговор: как его сын посмел ударить сына герцога? – продолжил Бьорн-Магнэ.

– И мне было очень стыдно за это, – подхватил герцог. – Но на следующий день мы с отцом вновь были на верфи, и я прихватил с собой шахматы. Мы с Бьорном играли партию за партией, до самого вечера. Мы обменялись адресами, и все эти годы вели переписку, благо, наши не стали этому препятствовать. Правда, его английский был хуже некуда. И еще хуже был его почерк… И остался таким до сих пор.

«Ах, как я согласна с вами, герцог!» – подумала Хелен, вспомнив о том, что не смогла прочесть из письма мистера Нордстранда ни строчки.

– Мы выросли, потеряли родителей, стали взрослыми мужчинами, но наша дружба продолжала жить. Когда герцог женился на своей прекрасной супруге, они навестили меня в Норвегии. А потом я гостил в их имении месяца два и ужасно тосковал вдали от моря, – сказал Бьорн-Магнэ. – Поэтому, когда я задумал переезд в Англию, я искал поместье рядом с морем. Жить без моря я не могу.

«Жить без кофе я не могу и отказываюсь!» – вдруг пронесся в разуме Хелен голос Рафаэле. Ее дыхание прервалось. Сердце упало. По коже побежали ледяные мурашки.

– Какая занятная история, – выдавила она из себя вежливую улыбку. – Но, простите, я неважно себя чувствую… Кажется, ваша супруга, Ваше Сиятельство, слишком туго затянула мой корсет. – Хелен поднялась из-за стола, принесла гостям извинение и сказала, что дурно себя чувствует… Наверно, от волнения. Гости пожелали хозяйке дома приятного отдыха, и Хелен смогла сбежать из этой огромной, богато-обставленной столовой.

Она поднялась в свои покои, достала Библию, нашла в ней стих Рафаэле и скомкала его в своей ладони.

«Даже в замужестве ты не даешь мне покоя!» – с отчаянием подумала она.

Но затем Хелен поспешно расправила листок и спрятала его обратно в книгу.

Миссис Нордстранд сошла вниз лишь к ужину – все в том же свадебном наряде и даже с фатой, нарушив этим все правила приличия. Гости вслух отметили, что она выглядит более свежей – но это была лишь вежливая ложь, потому что по лицу хозяйки дома легко было понять, что она плакала. Это заметили все, кроме ее мужа, потому что он не сказал ни слова.

– Нет, нет, все прекрасно! Я великолепно себя чувствую! Это были слезы волнения, всего только, – решительно заявила Хелен отцу и Вивиан, когда те подошли к ней с беспокойством на лицах.

– Ах, как я понимаю тебя, моя дорогая! Я и сам ужасно взволнован весь этот день, – мягко сказал на это мистер Валент и отошел в сторону, не желая смущать дочь.

– Кому вы пытаетесь солгать? – поморщилась Вивиан. Ее было не так-то легко провести! – Отчего вы плакали? И на вас все еще надето свадебное платье! Вам следовало бы сменить его на бальное! Так что я вам ни капли не верю!

«Она догадывается…. Но, если я скажу ей, что вновь оплакивала мое возможное счастье с Рафаэле, и то, что мое падение вниз стало фактом, она рассердится на меня и обвинит в легкомыслии и гордыне,» – решила Хелен, поэтому молча взяла Вивиан за руку и отвела ее в сторону.

– Вы не верите мне,