Сердце проклятого принца - Кристин Бах

вышла в общую комнату. Рейнар сидел возле огня. Он снял рубашку и осматривал бок. Во время драки одна из ран всё-таки открылась, на коже проступила тонкая кровь. Увидев меня, он потянулся за одеждой.

— Не нужно, — сказала я. — Дайте посмотрю.

Он молча повернулся спиной. Я принесла воду и чистую ткань. Рана была неглубокой. Достаточно промыть и стянуть края полоской полотна. Пальцы на этот раз не дрожали. После случившегося его тело снова стало телом больного, нуждающимся в помощи, а не причиной смущения.

Только когда я закончила, заметила тёмный синяк под его рёбрами.

— Это Седрик?

— Буфет.

— Вы же сами бросили его туда.

— Буфет отомстил за причиненное унижение.

Я приложила к синяку холодную ткань. Рейнар вздрогнул.

— У вас холодные руки, — пожаловался он.

— Значит, вы ещё не привыкли.

Он повернул голову. Наши лица оказались близко. В свете огня его глаза были не голубыми, а тёмными, почти серыми. Несколько мгновений никто из нас не двигался.

Я вспомнила ладонь на своей талии в телеге, прикосновение на крыше, его обнажённые плечи во дворе. Но следом пришло другое воспоминание — руки Седрика, запах табака, треск платья. Я отшатнулась прежде, чем успела скрыть испуг. Рейнар сразу отвернулся.

— Простите.

— Вы ничего не сделали.

— Я подошёл слишком близко.

— Это я подошла. Вы сидели.

— Тогда мы оба проявили неосторожность.

В голосе не было обиды. Он надел рубашку, медленно, чтобы не задеть повязку, и подбросил полено в огонь.

— Я не хочу возвращаться в спальню, — призналась я.

— Останьтесь здесь.

— А вы?

— Тоже останусь.

Он принёс из комнаты два одеяла и подушку. Одно постелил на ковре возле очага, другое отдал мне. Я устроилась в кресле, но через несколько минут поняла, что сидеть неудобно: ныло колено, болела щека, шея затекла.

Рейнар лежал на ковре, положив руку под голову. Глаза были закрыты, однако я знала, что он не спит.

— Здесь хватит места для двоих? — спросила я.

Он открыл глаза.

— На ковре?

— Нет, на крыше. Конечно, на ковре.

Рейнар приподнялся и отодвинулся ближе к очагу. Между ним и креслом освободилось достаточно места. Я взяла подушку, легла поверх второго одеяла и укрылась первым. Мы оказались рядом, но не касались друг друга.

Несколько минут я слушала дождь.

— Почему вы вернулись именно сегодня? — спросила я.

— Увидел след.

— Если бы не увидели?

Он помолчал.

— Всё равно вернулся бы раньше. Дождь.

— Колено госпожи Элмер спасло мне жизнь.

— Я всегда относился к нему с уважением.

Я улыбнулась в темноте. Потом снова стало тихо.

— Рейнар.

— Да?

— Подойдите ближе.

Слова прозвучали едва слышно. Он не спросил зачем. Медленно повернулся на бок и придвинулся. Между нами осталось расстояние в ладонь. Я сама протянула руку и взяла его за пальцы. Это было всё, на что меня хватило. Не объятие, не признание, даже не обещание. Просто его тёплая ладонь в моей. Рейнар переплёл наши пальцы и положил соединённые руки между нами.

— Я здесь, — сказал он.

— Знаю.

Теперь знала не только разумом. Под пальцами бился его пульс, рядом слышалось ровное дыхание. Если ветка царапала стекло, Рейнар чуть крепче сжимал мою руку, и звук снова становился просто веткой. Я закрыла глаза. Сон пришёл ненадолго. В нём кто-то ходил вокруг дома, заглядывал в окна и царапал рамы ножом. Я пыталась позвать маменьку, но голоса не было. Потом дверь открылась, и на пороге появился Седрик.

Я проснулась, резко вдохнув. Огонь почти погас. Дождь продолжал шуметь. Рейнар лежал рядом и уже смотрел на меня.

— Сон, — прошептала я.

— Знаю.

Он не мог знать, что именно мне приснилось, и не притворялся. Просто поднял свободную руку и остановил её возле моего плеча, оставляя мне выбор.

Я придвинулась сама. Рейнар обнял меня поверх одеяла. Осторожно, без силы, которой я так испугалась днём. Я положила голову ему на грудь. Под щекой чувствовалось биение сердца, от рубашки пахло дымом, дождём и лесом.

— Не уходите далеко, — попросила я, не поднимая головы.

Его рука замерла у меня на спине.

— Не уйду.

— Я не только про эту ночь.

После этих слов стало страшно уже по другой причине. Я сказала слишком много. Почти призналась, что его скорый отъезд пугает меня не меньше пустого дома. Рейнар долго молчал.

— Я не знаю, сколько смогу остаться здесь, — ответил он наконец. — Но не исчезну без объяснения.

Это было не то обещание, которого хотелось. Зато честное.

— Хорошо.

Я закрыла глаза. Его ладонь медленно двигалась по моей спине — не лаская, а успокаивая, одним и тем же размеренным движением. Через несколько минут тело перестало ждать опасности. Сон вернулся. Утром я проснулась одна под двумя одеялами. Несколько мгновений лежала неподвижно, чувствуя разочарование. Потом услышала во дворе голоса.

Не один и не два — несколько мужских голосов, стук копыт и скрип колёс. Я вскочила. Платье после вчерашнего было порвано, поэтому пришлось накинуть поверх рубашки старый шерстяной халат. Волосы рассыпались по плечам. Не тратя времени на косу, я выбежала в общую комнату.

Рейнар стоял у окна спиной ко мне. Он успел одеться, застегнуть плащ и даже надеть сапоги. На столе лежали его серебряная застёжка, кольцо и кошель, которые всё это время хранились в буфете.

— Кто приехал? — спросила я.

Он не ответил сразу. Я подошла к окну. У калитки остановилась большая чёрная карета. На дверце не было герба, окна закрывали плотные занавески. Четыре вороных коня тяжело дышали после быстрой дороги. На козлах сидел кучер в тёмной ливрее, рядом — вооружённый мужчина. Ещё двое всадников проверяли лесную тропу. Рыжка не лаяла. Она стояла у крыльца и настороженно принюхивалась.

— Вы их знаете, — сказала я.

Рейнар прикрепил серебряного волка к плащу.

— Да.

Впервые он надел свой знак открыто.

— Это те люди, которые вас искали?

— Не те.

— Тогда кто?

Один из всадников спешился и направился к дому. Высокий мужчина с проседью на висках шёл быстро, но возле калитки всё же остановился, ожидая разрешения войти. Рейнар смотрел на него с явным облегчением. И с тревогой.

— Мои люди, — ответил он.

Это короткое слово изменило всё. У простого охотника не было «своих» вооружённых всадников, чёрной кареты и слуг в одинаковой ливрее. У Рейнара Рейна, кем бы он ни являлся, была жизнь, о которой он не рассказал мне ни слова.

— Они нашли вас, — произнесла я.

— Да.

— Значит, теперь вы уедете.

Он повернулся. Взгляд скользнул по моему распущенному волосу, старому халату, забинтованной ладони и синяку на щеке.

— Мы уедем.

Я не сразу поняла.

— Что?