Мрачное долго и счастливо - Ч. Л. Квам

отношение к ней, как и отношение остальных. — Ка… капитан хотел бы вас видеть, — заикаясь, произнёс он, и она почувствовала, как сердце затрепетало, а затем пропустило удар.

Она тщательно постаралась не показать облегчение на лице и зашагала мимо членов команды, которые настороженно на неё поглядывали, пока не закрыла за собой дверь каюты. Единственный, чьё мнение действительно имело значение, был перед ней.

В кресле полулежал Киллиан, бледный и с видом человека, страдающего морской болезнью, за своим столом. Он опирался головой на одну руку, другая покоилась на коленях, забинтованная и окровавленная. Она не видела, что сделал лекарь под пропитанной кровью тканью, но была уверена, что это была скорее халтура, чем что-либо ещё. Рядом с Киллианом стоял наполовину пустой стакан рома, который, как она предположила, был всем, что лекарь мог предложить для облегчения боли.

— Прости за план, — пробормотала Рен, на что Киллиан лишь покачал головой, — и за твою руку.

— Не извиняйся. Я сделал бы всё снова, лишь бы увидеть тебя в безопасности. Ты ведь в безопасности, да? Нужно, чтобы лекарь и тебя осмотрел?

— Я в порядке, — пробормотала Рен, вина бурлила внутри. Было несправедливо, что она пострадала так мало, а он так много, она, которая могла легко исцелиться так же. Это разожгло гнев, который она держала на Пэна, и она поклялась, что если когда-нибудь придёт день, она заставит его заплатить.

— Хорошо, — сказал Киллиан. — Тогда я только сожалею, что мы потеряли компас твоей матери.

— Не надо. — Рен пожала плечами. — Просто дай ему немного времени. — Брови Киллиана сдвинулись, он собирался что-то сказать, когда кто-то постучал в дверь. Не в силах подавить свою улыбку, Рен повернулась и открыла её, чтобы найти промокшего слугу из Каладрии, стоящего снаружи, его глаза были расфокусированы и мечтательны. Она протянула руку, и он вложил в неё что-то, маленький круглый предмет, который идеально поместился в её ладони. Компас.

— Спасибо, — пропела она тем же голосом, которым звала его к себе, и колени мужчины едва не подкосились, губы разошлись в глупой ухмылке. Она с улыбкой покачала головой. Мужчины.

— Я, возможно, приворожила его, чтобы он перешёл на нашу сторону, и тебе, пожалуй, стоит оставить его на борту, если не хочешь, чтобы он поплыл обратно и утонул. — Рен закрыла дверь перед пускающим слюни мужчиной и вернулась к Киллиану. Его глаза расширились, когда она протянула ему компас.

— Поразительно, — пробормотал он и повертел его. — Представь, каких мест мы сможем достичь с ним в руках.

— Ты всё ещё отвезёшь меня к матери? — спросила Рен, сжимая челюсть в готовности к его предательству. К тому, что он скажет ей нет и скажет, какой глупой она была, поверив в него. Но Киллиан вместо этого протянул руку и вернул ей компас.

— Отвезу. Если это то, чего ты хочешь. Когда захочешь. Но я также надеюсь, что ты подумаешь… остаться. Здесь. На этом корабле, со мной. Это не особый дом, но это что-то, раз уж ты не можешь вернуться в Каладрию.

— Но твоя рука, — прошептала Рен. — Ты сохранил бы руку, если бы не я.

— Плевать я хотел на руку, Рен. Я просто… я просто забочусь о тебе. Если это нормально. Я новичок в этом, как ты справедливо заметила, но если ты позволишь, я думаю, я даже могу полюбить те…

Она бросилась ему на шею, давая ему лишь достаточно времени, чтобы убрать свою раненую руку с дороги, и яростно поцеловала его.

— Ты серьёзно? Ты действительно серьёзно? — прошептала она ему в губы, пока он стонал, пока она сосала и лизала его губы.

— Это и больше. Я хочу тебя здесь, Рен. Я на крюке у тебя. Твоя жажда крови, твой ум, твоя свирепость. Я хочу тебя здесь для каждого приключения и путешествия, которые мы предпримем, на годы вперёд. И когда мы устанем от жизни на морях, мы вернёмся. Мы вернёмся за наследниками Пэна и пророчеством.

О том, что она станет причиной смерти одного из наследников Пэна. Её улыбка стала такой же острой, как клинок Киллиана, при этой мысли.

— Ты будешь свергать королей и империи вместе со мной?

— Это и всё, что встанет у тебя на пути.

— Судьбы, что ты со мной делаешь, когда так говоришь, — простонала она, голос её наполнился нуждой и похотью, когда она почувствовала, как он твердеет под ней. — Ты всё ещё можешь… делать вещи?

Киллиан поднял раненую руку и окровавленную культю.

— Большую часть работы, возможно, придётся делать тебе. — Он попытался улыбнуться, но вышло скорее похоже на гримасу.

— А как насчёт сейчас? — спросила она и покрутила пальцами в воздухе. Вскоре грязная ткань упала с его руки, обнажив плохие швы и сырую плоть. Это её, впрочем, не смутило. Вместо этого она следила за его реакцией, как синее, радужное свечение обвилось вокруг раны, и из культи выросла рука из воды.

Киллиан резко вдохнул и сжал новую конечность, заворожённо глядя, как пальцы сгибаются и растягиваются в суставе.

— Ты можешь превратить её во что угодно, — пропела она ему на ухо, наблюдая за новой рукой Киллиана, пока он заставлял её менять форму. Кинжал, топор, а затем… крюк.

— Мне это очень понравится, — выдохнул Киллиан, глядя на изогнутый клинок с игольно-острым кончиком с жаждой крови в голосе, и от этого звука её лоно сжалось. — Мне это очень, очень понравится. — Он сжал её талию, притягивая ближе. Словно она была сокровищем, которое он не собирался отпускать в ближайшее время, и она ему поверила.

— Возможно, теперь о тебе начнут рассказывать истории, называя тебя «Крюком». Крюк, самый грозный из пиратов, враг Пэна, короля всего дикого. Конечно, не все расскажут историю правильно. — Она провела губами по его челюсти. — И не все нарисуют тебя героем, а не злодеем.

— Как жаль, — пробормотал Киллиан, цепляя острым лезвием новой руки её блузку. Оно задело кожу и послало мурашки по позвоночнику.

— Не очень, — прошептала она.

— Нет?

— Нет. Лично у меня всегда была слабость к злодеям.

Улыбка Киллиана расцвела у её рта.

— Вот как?

— Именно так. — И они целовались, и занимались любовью, и снова занимались любовью, строя планы мести всем, кто их обидел, плывя счастливо и дальше… пока что.

Эпилог

Серебряное фруктовое блюдо с грохотом ударилось о дворцовую стену, разбрасывая все свои восхитительные и сочные яства по полу, когда молодой король швырнул его в приступе ярости.

Компас. Компас