Мрачное долго и счастливо - Ч. Л. Квам

Использовать меня. Подчинить.

Я загоняю воспоминание поглубже и благодарю судьбу за то, что Торрен тогда вырвал меня из рук Ивана, а тайна моей магии осталась в безопасности.

Но Иван сорвался и теперь сеет сомнения даже среди моих подданных. Среди жителей других королевств. А записка пленника доказывает, что он с помощью магии заставляет людей ему верить.

— Влюблён, — фыркаю я. — Если бы это было правдой, он не рассказывал бы всем, что я холодная и злобная правительница.

Торрен щурится.

— Он так говорит?

— И это ещё далеко не худшее, уверяю тебя.

— Теперь понятно, почему ты примчалась сюда с таким видом, будто собиралась кого-нибудь проклясть и отправить прямиком в Забвение.

— Если бы я только могла, — бормочу я. Напоминание о собственных неудачах заставляет меня опустить голову.

Торрен берёт меня за подбородок и мягко поднимает моё лицо. Его взгляд теплеет.

— О чём ещё ты мне не говоришь?

От одного этого вопроса горечь поражения немного отступает, а тёмная пустота в груди начинает рассеиваться.

— Отец дал мне срок до коронации. Я должна положить конец слухам, которые распространяет Иван.

— И ты решила, что убийство принца решит все проблемы?

Его ответ наконец возвращает мне ясность, которую я до сих пор упрямо отталкивала.

Если я это сделаю и поймают меня или Торрена, я потеряю союзников. Меня станут называть словами куда хуже тех, которые сейчас внушает людям магия Ивана.

Но хуже всего, что меня отправят в самую глубокую бездну Забвения.

На вечные пытки к самому Божеству Смерти, Летуму.

— И что мне тогда делать? — ворчу я. — Как убедить остальных монархов и собственный народ, что слухи Ивана — ложь? Что он вовсе не какой-то справедливый правитель, которому должны доставаться лучшие торговые соглашения и союзы?

Торрен задумывается. Жёсткая линия челюсти и острый нос подчёркивают высокие скулы, и я невольно замираю.

Я невольно им любуюсь. А когда он улыбается, в животе всё переворачивается.

— Пригласи их на коронацию.

Я резко отстраняюсь.

— Ивана я не приглашу.

— Нет-нет, — говорит Торрен. — Остальных монархов. Собери как можно больше людей и покажи им, кто ты. Покажи им ту Асту, которую я знаю столько лет.

Я поникаю.

— Ты предлагаешь мне с ними поговорить? Просто… поговорить?

Он пожимает плечами.

— Есть идеи получше?

— Если я это сделаю, Иван узнает.

— И пусть. Что он сделает?

— Может явиться.

Торрен кладёт руки мне на плечи.

— Если явится, я позабочусь, чтобы его вывели ещё до того, как он тебя увидит.

— А если он попытается…

— Если он так же умён, как ты, то поймёт: одним своим появлением подвергнет опасности и себя, и своё королевство.

— Почему? Потому что я настолько сильнее него?

Торрен сердито смотрит на меня.

— Не принижай себя.

Но жгучее чувство поражения, провала, снова поднимается внутри и гасит мою злость. Меня начинает мутить.

Большим пальцем Торрен лениво водит по моей руке. Кожа под его прикосновением нагревается, а голос становится ниже.

— Ты способна на всё, за что по-настоящему возьмёшься. Ты лучше него.

Его слова должны приободрить меня. Но для меня это лишь очередное подтверждение: со всем этим придётся справляться самой.

Впереди дни и недели, над которыми уже сгущается тьма. Дни и недели тренировок, когда мне придётся лезть из кожи вон, заставляя силу преодолеть пределы невидимых барьеров. Мои собственные пределы. Если бы мне удалось творить заклинания, чары или даже проклятия, это стало бы доказательством для отца. Для Ивана. Для всех остальных.

Напряжение давит на плечи, пригибая к земле.

— Спокойной ночи, Торрен.

Я отступаю, унося с собой всю эту тяжесть и особенно остро ощущая, что его больше нет рядом. Ещё одна вещь, которой я недостойна.

— Спокойной ночи, моя королева.

Глава 2

СОБЕРИСЬ, БЛЯДЬ

После всего, что пришлось пережить за эту неделю, усталость сковала руки и ноги, въелась в мышцы и натянула нервы до предела.

Совещания перед коронацией следовали одно за другим, и, как всегда, отец отвергал любое моё мнение. А потом на первом заседании двора один из лордов при всех потребовал, чтобы я ответила на слухи. Поднявшийся скандал окончательно доказал: слова Ивана действуют на людей, и отцу пришлось арестовать лорда за измену.

Его и всех, кто осмеливался оспаривать решение отца, бросали в подземелье — Элиасу на пытки, а мне для упражнений с магией. Вот только каждый поход в камеры заканчивался очередным провалом и разочарованием.

Сколько бы я ни пыталась применить свой дар к пленникам, магия воздействовала лишь на меня и пространство вокруг.

В конце концов я перестала пытаться в присутствии отца и Элиаса. Может, без их мрачных рож и вечного презрения мне удастся наконец сдвинуться с места, если заниматься одной в своих покоях.

Я вздыхаю и тру глаза, упрямо пытаясь выжать из дара хоть что-то ещё.

Чтобы полностью раскрыть свой дар, я решила поискать подсказки в дневниках предков. Но хуже всего то, что я вообще не чувствую тяги ни к чарам, ни к словам проклятий, хотя, судя по записям, всё это должно быть частью моей силы. Я сижу, сгорбившись над раскрытыми томами, а исписанные листы пергамента будто смотрят на меня в ответ.

Издеваются.

Я раздражённо ворчу, ломаю перо, сминаю его вместе с листом и отбрасываю в сторону.

Затылок ноет — ещё одно напоминание о том, как мало я сплю.

Я разминаю шею и снова сосредотачиваюсь, на этот раз решив потренировать морок на себе. Неглубоко вдыхаю, тянусь внутрь, к пустоте и тьме, и вытаскиваю оттуда нити силы, чтобы изменить пространство. Магия тянет меня сразу в разные стороны, но я не обращаю внимания и давлю сильнее. Мне нужно добиться хоть чего-нибудь.

Иллюзия складывается, лёгчайшая волна магии скользит по зеркалу туалетного столика…

Тук. Тук.

— Моя королева? — зовёт Торрен из-за двери.

Я игнорирую его, крепче удерживая силу и сквозь усталость заставляя себя создать новый облик.

Проще всего всегда изменить кожу, поэтому я начинаю с неё и постепенно меняю одну черту за другой. В голове кружится. Отражение в зеркале раздваивается. Потом утраивается.

Комната дрожит и вращается, магия начинает сбоить, перед глазами темнеет…

Свет гаснет.

Всё исчезает.

Пустота.

Я пытаюсь пошевелиться. Открыть глаза. Ничего.

Что-то сжимает меня за бока. Хватка становится крепче, и я стону.

— Моя королева, — зовёт мужской голос.

Я прищуриваюсь, пытаясь понять, что происходит.

— Аста, чёрт возьми. Пожалуйста, очнись, — просит кто-то. Несмотря на панику,