Стерва для ботана - Юлианна Клермон

И вдруг накатывает другой страх.

Он его сейчас убьёт.

Жду криков. Шума. Ударов.

Но не слышу ничего.

Только собственное дыхание. Рваное. Сбитое. Поверхностное.

Пытаюсь вдохнуть глубже. Не получается. Грудь будто стянули ремнём.

Элина, встань. Открой дверь. Зайди.

Не могу.

Тело не слушается.

Я ненавижу отчима.

Но не хочу, чтобы его убили.

Не хочу, чтобы дядю Серёжу снова посадили.

Лизонька… так и не получит свою куклу с розовыми волосами.

Что за бред лезет в голову…

Почему там так тихо?

Время тянется.

Минута. Две. Может, больше.

Страшно.

Скрип открываемой двери режет по нервам, и я вздрагиваю.

Тёплая крепкая рука ложится мне на плечо.

— Поехали, дочка.

Глава 12

Выходим на улицу.

Холодный чистый воздух врезается в лёгкие. Грудь судорожно вздымается.

— Вы его… убили? — на последнем слове голос ломается.

Дыхание срывается. Я судорожно сглатываю.

— Твоего отчима? — дядя Серёжа хмыкает. — Да ты что. За кого ты меня принимаешь? Просто поговорили. По-мужски.

Он подводит меня к старой перекошенной скамейке, усаживает. Сам садится рядом.

Спокойный. Будто ничего не произошло.

И словно в подтверждение его слов сверху раздаётся глухой удар, звон бьющейся посуды, а следом несётся отборная матерщина.

Вздрагиваю и поднимаю глаза на разбитое окно.

Отчим точно жив.

А вот нам с мамой теперь…

— Всё будет хорошо, — спокойно говорит дядя Серёжа и лёгким поглаживающим движением проводит ладонью по моей спине. — Дыши. Медленно. Вот так. Молодец.

Вдох.

Выдох.

Снова вдох.

Горло сводит, нос предательски щиплет.

Сердито вытираю лицо ладонью, злясь на собственную слабость.

— Разве ж так можно себя доводить, — негромко говорит дядя Серёжа. — Ты сейчас сама на себя не похожа. Хочешь, отвезу в больницу?

— Нет, — отвечаю быстро. — Всё в порядке. Я в норме.

Мысли панически мечутся в поисках выхода.

Маме домой нельзя.

Если с санаторием получится, у нас будет несколько недель, чтобы как-то уговорить её переехать к Иринке. Или к тёте Лене.

Нужно что-то решать. Срочно.

Вот только голова сейчас абсолютно пустая.

Дядя Серёжа снова проводит ладонью по спине, успокаивая.

— Вы очень хороший, дядь Серёж, — говорю тихо. — Но как вы?.. Я думала, вы уже уехали.

— Постоял немного, — он пожимает плечами. — Двор у вас старый. Я в таком вырос. Накатило. А потом стекло посыпалось. Я голос твой узнал.

Сглатываю, нервно сжимаю пальцы.

Он просто хотел помочь.

Он не знает, что отчим — бывший участковый. Что для него это не просто стычка, а личное унижение.

За меня заступился бывший зэк.

Для отчима это — плевок в лицо. Намного хуже, чем наши постоянные перебранки.

Поэтому расплата будет жестокой.

— Дядь Серёж, — выдыхаю, — я хочу уехать. Отвезите меня к сестре. Пожалуйста.

Нужно просто пережить эту ночь. Переспать проблему. Собраться. А завтра, на свежую голову, будем с Иринкой думать.

— Конечно, — спокойно кивает он и поднимается. — Поехали.

В машине откидываюсь на подголовник. Смотрю в окно, ни за что не цепляясь взглядом.

Огоньки города тянутся мутной полосой. Города, который я ненавижу. Потому что здесь живёт мой отчим.

Мимо проплывает знакомая остановка.

Адрес…

— Адрес какой? — спрашивает дядя Серёжа, будто читает мысли.

Называю улицу и дом, показываю поворот.

Он молча паркуется у нужного подъезда.

— Извините, — говорю, не поднимая глаз. — Я испортила вам выходные с внучкой.

— Да брось, — усмехается он. — Ещё есть время. И отпуск большой. Приеду в следующие выходные. Не переживай, дочка.

— Не буду.

Не буду…

— И завтра я тебя жду, — добавляет он уже вслед.

Киваю и выхожу.

— Где ты была целый день?! — с порога налетает Иринка. — Я тебе обзвонилась!

Достаю телефон. Экран забит пропущенными звонками и непрочитанными сообщениями.

Ира.

Милка.

Алеся.

Мама.

И ни одного от Глеба.

— Извини… — бормочу. — В больнице на беззвучный поставила. Забыла снять.

— Я чуть с ума не сошла! Даже маме звонила! Напугала её!

Она тащит меня на кухню и только там видит моё лицо.

— Элина… Господи. Что с тобой случилось?

Рассказываю.

Иринка тяжело опускается на стул.

— Он вообще сбрендил.

— Я не знаю, что делать, Ир, — голос дрожит, и я злюсь на себя за это. — Маме нельзя возвращаться. Я уеду, а она останется с этим. Он на ней отыграется.

Сестра подскакивает, мечется по кухне. Открывает холодильник. Закрывает. Хватает тарелку, накладывает картошку, суёт мне под нос.

— Я заберу её к себе.

— Она не пойдёт, — усмехаюсь криво. — Ты же знаешь. Сколько раз мы уже говорили?

— Значит, будем говорить ещё.

— Или заставим, — резко бью кулаком по столу.

В голову тут же отдаёт тупым ударом. Перед глазами вспыхивают красные точки.

— Твою мать… — шиплю, сжимая виски.

— Тише, — Иринка садится напротив и накрывает мои руки своими. — Не заставишь ты её. Только нервы вымотаешь. Здесь нужно придумать что-то другое.

Что-то другое…

Смотрю на сестру и понимаю, что она права.

Хватит разговоров. Нужно что-то решать.

Ночью не сплю.

Лежу на боку, поджав ноги, стараясь дышать неглубоко. Рёбра ноют тупо и вязко, будто кто-то медленно вкручивает в меня ржавый шуруп.

Закрываю глаза и сразу вижу его.

Перекошенное лицо. Слюнявый рот. Пьяные глаза. И горящую на дне зрачков