Стерва для ботана - Юлианна Клермон

Фыркаю, но молчу.

Хорошими людьми, значит…

— Спасибо, я запомню.

Сергей Эдуардович захлопывает карту, щёлкает ручкой и убирает её в нагрудный карман.

— Так, прекрасно. Не хотели задержаться у нас на пару дней, придётся теперь полежать пару недель. А чтобы не скучали, я вам выписал наших лучших вкусняшек — капельницы, обезбол, витаминчики, долгий здоровый сон. Заодно и голову понаблюдаем. На всякий. Чтобы вы в будущем не открывали у нас абонемент. Согласны?

Он подмигивает и уходит.

Молча смотрю в потолок.

Две недели. Это же надо так вляпаться. Неприятности в этом году меня любят. Не столько учусь, сколько по больничкам катаюсь. Опять Иринке с мамой одной разбираться. Как же всё не вовремя…

На тумбочке вибрирует телефон.

Тянусь, морщась от тянущей боли в рёбрах.

Милка.

«Элин, ты как? Живая?»

— Куда я денусь, — фыркаю и звоню.

По времени сейчас перемена. Милка берёт трубку сразу. На заднем фоне шум, гам, смех, ругань. Обычная жизнь обычных студиозов.

— Ты как там? Мы после пар приедем, — тараторит подруга.

— Нормально, — отвечаю. — Заперта в четырёх стенах на две недели.

— Весело. Тебе что-нибудь привезти? Вкусняшек, ноут?

Тихонько усмехаюсь. Вкусняшек мне уже пообещали тут.

— Только ноут. И зарядку для телефона. А то скоро сядет. Больше ничего не надо. Что там с Авой? Сильно наехала? — спрашиваю и хмурюсь.

— На нас — нет, — Милка оживляется. — Но разборки тут крутятся, ты не представляешь.

Насторожённо молчу.

— Но ты не пугайся, — быстро добавляет. — Тебя это не касается.

— В смысле?

— А в прямом. Лыгина вчера кто-то избил.

— Кто?

— Никто не знает. Тебя увезли, а у нас свет ненадолго вырубило. Пока вахтёрша ключи от щитовой искала, кто-то Макара хорошенечко отделал. А кто и за что — непонятно. Он потом злой был до жути, нажрался в дым и пошёл всех строить. Попёрся на второй этаж, нарвался на какого-то КМС-ника. Там конкретная жесть началась. Пока бились, на кухне столы перевернули, стекло разбили. Вахтёрша полицию вызывала. Так что коменде сейчас не до тебя. Она всем этим цирком занята.

В груди медленно отпускает.

Значит, пронесло.

— Так ему и надо.

— Согласна, — фыркает она. — Тебе, кстати, девчонки привет передают. Не скучай. Скоро приедем.

— Угу.

Слышу звук звонка и сбрасываю вызов.

После разговора становится легче. А внутри всё равно пусто. Так же, как и в чатах.

— Ну что, беглянка, вернулась? — в палату заходит медсестра.

— Получается, что да, — улыбаюсь.

Настя ставит штатив рядом с кроватью и ловко готовит систему.

— Сергей Эдуардович утром как твою карту увидел, так долго и красиво ругался, — смеётся, вставляя иглу в катетер, имитирует голос врача: — Говорил же ей, что рано выписываться. Вот молодёжь, не бережёт себя. Лишь бы подраться. Лишь бы повоевать… — хитро подмигивает. — Ну и дальше в том же духе.

Холодок лекарства медленно растекается по вене. Становится зябко. Потом тепло.

Настя что-то поправляет, проверяет капельницу.

— Отдыхай, бедолага, — говорит тихо. — Навоевалась, теперь спи.

Мысли расплываются.

Последнее, что всплывает в голове, — тёплые руки на плечах и фраза:

«Тихо… Тебе не нужна война…»

Смешно. Как будто у меня когда-то был выбор…

Где-то на грани сознания вибрирует телефон. Но я уже не могу открыть глаза.

Глава 14

Проснувшись, первым делом хватаюсь за телефон.

Сообщения от Иринки и Милки.

Читаю первое.

Сестра не радует: главврач уехала на конференцию, поэтому разговор о санатории откладывается на неопределённый срок. Зато мама сегодня в хорошем настроении и пропажу номеров ещё не обнаружила.

От отчима ни звонков, ни сообщений. То ли ушёл в очередной запой, когда с трудом вспоминает собственное имя, то ли нашёл, на ком ещё отыграться.

Меня сейчас устраивают оба варианта.

Выдыхаю.

Хоть эта проблема пока откладывается.

Открываю сообщение от Милки и выпадаю в осадок.

«Элин, ты сидишь? Тогда ляжь. Мы тут кое-что про Самерского узнали. Ты офигеешь».

«Что?» — тут же строчу ей.

Неужели этот придурок вернулся?

Да бред. Я не боюсь.

Но сердце всё равно колотится, и руки подрагивают.

«Приедем, расскажем. Тебе понравится», — после долгой паузы отвечает она.

Я убью эту Милку с её любовью к интригам.

Санитарка приносит обед и буквально впихивает его в меня.

К моменту прихода девчонок я уже на взводе.

— Ну?! — встречаю их прищуренным взглядом, когда они заходят в палату с этими своими загадочными рожами.

Подмигнув, Милка отдаёт мне зарядку, кладёт на тумбочку ноут и плюхается на стул.

Снежка и Алеся, не менее хитро перемигиваясь, запихивают в холодильник какие-то контейнеры, ставят возле тумбочки пакет с одеждой и усаживаются на соседнюю кровать.

— Да говорите уже, — цежу сквозь зубы.

— Короче, новость намбер ту, — сверкнув глазами, выдыхает эта интриганка. — Не самая важная, но тоже огонь. Лыгина выселяют.

— Этого и следовало ожидать. Я даже не сомневалась в нашей Аве, — хмыкаю. — Ей «проблемные студенты» не нужны, как она говорит. Странно, что меня не выкинула.

— Перетопчется, — вспыхивает Алеся. — Тебя выселять не за что.

— Это ты ей скажи, — кривлюсь. — А теперь давай главное. Что с Самерским?

Милка довольно кивает и, широко улыбнувшись, подаётся вперёд.

— Ты сейчас упадёшь.

Ещё минута, и упадёт уже она. С моей помощью.

— Мил, я тебя сейчас прибью, — прищуриваюсь.

Она выдерживает театральную паузу, а потом скороговоркой выпаливает:

— Новость намбер ван. Самерский — не тот, за кого себя выдавал.

— Что?.. В каком смысле?

— Никакой он не сын дипломата, прикинь, — не выдерживает Снежка.