Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби

— Приветствую вас, дорогие гости, в нашем дворце. Майя, познакомься, это достопочтенный правитель Азавл, шейх Макдус, отец Далиды. А устаза Фареса вы оба прекрасно знаете…

Правитель Азавл и шейх Аль-Маррифи обмениваются любезными приветствиями. Но внимание отца, конечно же, сконцентрировано на другом… Он переводит на него глаза и замирает в неверии…

— Мы думали, ты умер, почтенный Устаз, — произносит пораженно отец, — ведь ты пропал сразу после измены. Все решили, что твое тело было сброшено с башни и съедено пустынными шакалами.

— Приветствую тебя, легендарный Аль-Маррифи. Я бежал. Бежал, как и многие из тех, кто не желал присягать недостойному правителю. Более того, у меня не было планов возвращаться к мирской жизни. Я планировал прожить остаток дней отшельником в пустыне, но… Шейх Тамер позвал, а я не мог не прийти к нему на помощь… Любовь должна побеждать, не правда ли, — с эти словами он переводит взгляд на Майю, — Здравствуй, прекрасная… Счастлив, что вы с шейхом Тамером воссоединились, несмотря на все препоны…

— Для воссоединения нам не хватает совсем малого… — вмешиваюсь я, почти торжествуя. Шах и мат, отец… При всей моей любюви к тебе здесь тебе меня не переиграть… — Шейх Аль-Маррифи справедливо заметил, что мой брак с Майей, который благословил ты самолично, уважаемый Фарес, может быть признан недействительным потому, что при его заключении не было необходимым для обряда никаха двух свидетелей-мусульман. Что ж… Ничего не мешает нам обновить наши клятвы сейчас… В ситуации, когда у нас есть два свидетеля-мусульманина… Мой отец и отец женщины, которая утверждает, что носит моего ребенка…

— Как? Как ты согласился благословить этот брак, Шейх аль-Макдус? — вырывается из уст отца, который явно не ожидал от меня такой многоходовки.

Но места для пространных ответов шейху Азавл я не даю. Он не в том положении.

— У нашего народа есть поговорка. Честь девушки подобна спичке. Она горит ярко, но лишь раз… Далида опорочила семью правителя, вступив в отношения до брака и осмелившись об этом заявить во всеуслышание. Она пришла в наш дворец сама, сокрыв это от своего отца, сокрыв и факт своей беременности, и дерзость предстать перед главным двором Киренаики, утверждая, что я и есть отец ее плода. Я честный человек. И не хочу брать греха на душу, утверждая, что это не так. Многие подтвердят, что находясь в объятиях любезного гостеприимства шейха Азавл, я был в беспамятстве. И потому не могу сказать точно, что было в те страшные минуты беспамятства, когда сознание меня покидало, унося далеко от реальности. Но и признать неродившегося ребенка своим тоже не могу. И потому мы заключили сделку. Мы повременим с женитьбой. Этот ребенок родится- и мы установим факт отцовства. Если оно подтвердится, то я признаю его своим наследником в случае, если это будет мальчик. А Далида станет моей шейх- вартан, то есть матерью наследника престола. Это спасет её от бесчестия. Но в то же время, это все, что я могу ей предложить… Майя же станет моей женой. Единственной женой… Здесь и сейчас… Согласно всем канонам ислама… Согласно велению сердца…

Я перевожу глаза на любимую и вдруг…

Вижу, как она отступает на шаг назад и отрицательно качает головой…

Глава 24

Мы замираем с ним, глядя друг на друга, а мне рыдать хочется, как же я чутко ощущаю его интуитивно. Наш с ним диалог словно бы разложен по нотам, словно бы идеально сыгран.

Я поверила Шейху Аль-Маррифи. И я была достаточно умна и осведомлена о Востоке, чтобы понимать, что его правда, пусть жестокая, но рациональная… Другой вопрос, что в моем сердце не было и не может быть места для этой правды. Я слишком сильно люблю шейха Тамера, чтобы делить его с кем-то. Пусть это эгоистично, пусть это по-западному, нов этом вся я. Всё или ничего…

Это ведь тот принцип, которому научил меня он сам. В первый раз я испытала удовольствие в его руках спустя пару дней после похищения и переезда в Киренаику. Он мог бы воспользоваться мною уже тогда, уже тогда сделать своей, но… Он ждал, пока я сама сдамся, пока сама сделаю к нему не один шаг, а десять… «Это было бы слишком просто для тебя», — вот что он сказал мне, а я не поняла его слов. А теперь понимаю…

В этом было все- и уважение, и понимание, и гордость, и прочность… Шейх Тамер не просто завлекал, как паук. Он делал нашу связь нерушимой, необратимой. И потому я должна была посмотреть в его глаза и увидеть в них его правду, нашу правду. Я верила ему. И верила не зря.

Из всего узкого выбора, который только и давала эта ситуация, он смог вытянуть максимум. Перехитрил всех, обставил на много ходов вперед. Это восхищало в нем. Как в правителе. Как в стратеге. Как в мужчине, который хотел сделать эту пилюлю для меня наименее горькой, но…

Она все равно была горькой. Тень его измены все равно нависала тяжким грузом на моем сердце… Этого не исправить… Я должна была снова поверить Тамеру. Снова поверить в безоговорочность его любви. А еще я должна была дать себе пространство для того, чтобы выдохнуть спокойно. Чтобы дышать не только им, но и простым воздухом. Тамер кружил меня в нескончаемом потоке соблазна и страсти. А я хотела надежности. Хотела ради нашего будущего. Хотела поверить в это самое будущее.

А еще я слишком любила его… И потому…

И потому ответ на гложащий меня вопрос пришел еще тогда, когда я не знала, что мой мужчина сможет отсрочить свой союз с Далидой, в какой бы форме он ни был… И теперь я должна была озвучить его перед всеми, подспудно внеся в него небольшие коррективы. Выгодные именно мне коррективы…

— Что означает твое «нет», Майя? — хриплым голосом произнес Тамер, делая решительный шаг ко мне.

Он был в ярости. Его грудь колыхалась в такт с порывистым дыханием.

— Умерь свой гнев, дорогой Тамер… — тихо произнесла я и перевела глаза на шейха Аль-Маррифи, — достопочтенный шейх, я очень рада, что Вы тоже здесь и, надеюсь, услышите мою правду. Я сказала Вам накануне и повторяю в присутствии всех снова: я люблю Вашего сына. Он для меня всё. Я готова ради него на всё… Даже… — сглатываю ком в горле, —