Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби

— Если женщина немусульманка. Если речь о рабыни, о сабии… Неверная женщина… Тогда она и правда не имеет прав. Такой я была, Тамер, когда ты привез меня сюда. Как ты сам сказал- я была твоей игрушкой. Но это ты сделал из игрушки ту, кого готов назвать своей королевой. А королева не может быть безвольной рабыней. И потому… — я повернулась к Устазу Фаресу, — прямо сейчас, в присутствии всех, я хотела бы принять ислам и стать той, кого никогда не смогут назвать рабыней в этом мире.

Все переводят взгляд на Фареса. Тот поджимает челюсть и молча кивает. Да, это мое право. Право, дарованная Кораном.

А я закрываю глаза и произношу три раза слова, делящие мою жизнь на до и после. Еще дальше отдаляя себя от своей северной родины, делая еще один смелый шаг в сторону Киренаики и ее необратимости в моей судьбе… «Нет Бога кроме Аллаха. И Мухаммад пророк его»…

Я говорю это три раза, чувствуя, как мой мактуб рисует крутой вираж на дюнах моей жизни… Творила ли я свою судьбу прямо сейчас или же все это было предначертано- мне только предстояло узнать…

Глава 25

Небо на горизонте окрасилось в кроваво-красный цвет. Древние жители этих земель говорили, что это знак того, что накануне где-то пролилась кровь. Шейх Аль-Маррифи усмехнулся тонкими губами и лишь сильнее прищурился, стараясь разглядеть вырисовывающиеся на горизонте силуэты современного города- сказки. Это он принес этим древним пескам истинную цивилизацию. Это он вдохнул жизнь в эту бесчувственную почву, найдя нефтеносные жилы, действительно, подобно кровеносным сосудам давшим жизнь этим современным очертаниям нового мегаполиса. Киренаика наполнялась новой жизнью, впервые в истории с восторгом смотрели не только на ее прошлое, но и будущее. И ради этого будущего он был готов и на жертвы, и на смелые поступки.

Позади послышался шорох. Он уже знал, кого к нему привели. Знал, но не спешил поворачиваться…

Женщина, ставшая для него роковым искушением. Та, кого на долгие годы он отвел от своих глаз. Та, про которую сумел забыть и… она, как и все женщины, ответила ему укусом коварства тогда, когда он уже перестал ждать мести…

Женщины коварны. Все. Ангелов нет. Они созданы для того, чтобы ввергать мужчину в порок, лишать сна, провоцировать на грех и безрассудство, как это сделала Ева с Адамом…

— Повелитель, Вы позвали за мной? — услышал знакомые нотки с пряной хрипотцой в голосе. Это голос стал старше, он стал более выдержанным, как вино. Это больше не голос молодой девочки, но в нем и сейчас была пряная хрипотца, которая могла его волновать. Точно так же, как это произошло много-много лет назад…

— Здравствуй, Зулайха, — произнес отец Тамера, наконец, обернувшись на вошедшую.

Она была бледна, но опрятна. О том, что женщину держали под аретом, говорили лишь тонкие металлические браслеты на руках, которые сейчас были ими скованы.

— Как с тобой обращаются? — спросила шейх, оглядывая ее несчитываемым взглядом, — все ли устраивает в заточении?

Зулайха лишь хмыкнула.

— Я много лет в заточении, мой господин, и потому не почувствовала разницу…

Теперь хмыкнул он.

— Не меняешься, Лили, — назвал ее реальным именем, именем из той ее, европейской жизни, и она дрогнула. Но тут же, буквально через мгновение, взяла себя в руки и снова приняла каменно-ироничный вид.

— Даже боюсь представить, что могло заставить непреклонного шейха попросить моей аудиенции спустя столько лет…

— Ты знаешь, что… — скривил губы Аль-Маррифи, — мы слишком стары, Лили, чтобы играть в политес сейчас. Да и история наша не была красивой, чтобы было, за что держаться…

Зклайха тихо засмеялась и кивнула.

— И то верно… Ты хочешь моего совета?

Аль-Маррифи отвернулся и снова посмотрел вдаль. Солнце почти скрылось за горизонтом. Он прикрыл глаза.

— Девочка очень умна, — произнес он тихо, — я даже жалею, что она не родилась принцессой… Хорошей бы партией была для моего сына…

Зулайха снова хмыкнула.

— Он считает, что даже отсутствие королевской крови не мешает ей стать для него успешной партией… Тамер влюблен. Я бы даже смело сказала, что любит…

— Я и сам это вижу… А еще понимаю, что этот союз не принесет пользы Киренаики. Она чужестранка. Другого нрава- крутого, гордого. Их женщины не способны подчиняться. Они только играют в подчинение. Делают вид, позволяют почувствовать себя властелином, а потом… Потом являют миру свои истинное лицо… Это они мираж, не мы… Я не хочу, чтобы Тамер понял это слишком поздно…

— Ситуацию всегда может спасти другая женщина, — воркует Зулайха, — Тамер правитель. Он имеет право брать себе столько…

— Имеет, но не будет… Она сделает так, что он не возьмет… Эта русская… Еще вчера я был готов на то, чтобы оставить ее при нем. Чтобы она радовала его в постели, рожала ему красивых здоровых детей. Чтобы была его во всех смыслах. Даже готов был на их брак, но сейчас…

Он резко обернулся на Зулайху.

— Этой девице дали в рот палец, а она хочет откусить руку… Она погубит Тамера, Зулайха. Тем, что свяжет его по рукам и ногам… Вместо стратегически выгодных союзов он будет бегать за ее юбкой… Нет… От нее нужно избавиться… Раз и навсегда…

— Яд? Укус змеи? — вскинула бровь Зулайха. Она словно бы провоцировала мужчину…

— Нет… — Я не убиваю женщин. Кто-кто, а ты должна это понимать, раз до сих пор жива после всех твоих грехов… Нужно что-то другое… То, что навсегда отвратит его от неё.

— Чернов, — снова пожала плечами Зулайха, — я была уверена, что она останется с ним. Он идеальный кандидат и…

— Нет… — Аль-Маррифи думал… Думал вслух… — Чернов благороден… И горд. Он не станет брать ее себе насильно. Если бы мог, уже сделан. Парень влюблен в нее, как Ромео… Даже забавно. Простая девочка- и какие страсти вокруг… Я думаю кое о чем другом, но… не знаю, как провернуть это так. Чтобы Тамер не возненавидел меня раз и навсегда…

Их взгляды, наконец, пересеклись. Зулайха поняла ход мыслей мужчины и улыбнулась ему.

— Это жестоко…

— Это действенно… И это выход… — сказал сухо Шейх, — только придумай мне повод, как заманить ее в ловушку…

— Даже придумывать не нужно… Дворец полнится слухами. Майя приняла ислам, но только… Девушка-мусульманка не может жить без попечителя-опекуна. Стань таки опекуном, окажи ей наивысшую честь и… реши ее судьбу…

Глава 26

Он зашел в мою комнату бесцеремонно, по — хозяйски. Без стука,