Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Ву-ци-с сердито засопела и постучала кулаком уже по груди, пытаясь унять зашедшееся сердце. И кого бы винить? Почти сама выбрала. Но выбирала-то не этой глупой стучалкой в груди, а трезвой мыслью, расчётом. Ещё и это птичье отцовское наследие шептало, что выбор самый правильный, в будущем жених станет сильным оборотнем, много власти в свои руки возьмёт. Рядом с ним жить будет хорошо. Да и сам Мян ей тогда приглянулся. Юн, немного недотёпист, но на фоне хоёторских мужчин, которые так и стремились под себя подмять, он нравился выращенной в свободе Ву-ци-с куда больше.

Жалкий обманщик! Столько времени прошло, а Ву-ци-с всё ещё горела гневом, когда вспоминал, как Мян обвёл их всех вокруг пальца. И её в том числе. Разорвать бы ещё тогда эту глупую договорённость, но тут уже выбор сердце сделало. Захотела посмотреть, какой же он настоящий.

Настоящий Мян был дерзким, хитрым и порой безрассудным. Ничего из этого Ву-ци-с не ценила. Она ценила крепкие руки, надёжность, рассудительность и верность, чтобы спустя десятки и даже сотни лет тот же мужчина стоял рядом с ней и не собирался её оставлять.

Прошло двадцать лет. И Мян всё ещё был её женихом.

Он до сих пор оставался рядом. Но… Ву-ци-с опять ударила подушку. Но был всего лишь женихом. И был столь хорош в этой роли, что Ву-ци-с очень хотелось замуж.

Но отец был против. Никогда ничего не запрещал, никогда не шёл поперёк желания дочери, а тут упёрся. В Салею отпускать не хочет! Сам-то успел помотаться по всему Хоётору и немного за его пределами, а ей из Рото-Ё и шагу ступить лишнего даёт. Заложница! Пленница! Придумал тоже! Ву-ци-с ничуть не сомневался, что Мян не позволит сделать из неё заложницу. Скорее отправит назад в Хоётор, тем более Господин его вспомнил наконец, что свои ворота строить умеет. Но Ву-ци-с казалось, что отцу просто нравится смотреть, как мучается Мян.

А она ведь тоже мучается. Просто не говорит. Но, как отец, и сам бы мог понять, в какое положение её поставил! Она каждый раз переживает, что Мян там, в своей Салее, найдёт девушку более прекрасную и готовую выйти за него замуж хоть сейчас. Она переживала, что привязанность его ослабнет, чувства остынут. Она боялась, что с ним что-то случится в той далёкой стране.

Сколько лет ей ещё ждать?

Ву-ци-с плюхнулась обратно на постель и с тихим стоном натянула одеяло до самого подбородка. Потом выпростала одну ногу наружу, чтобы было прохладнее, и постаралась выкинуть всех мужчин из головы.

Дрёма успела накрыть её, когда льющийся в окно свет волчака кто-то заслонил. Ву-ци-с с трудом открыла глаза и мгновенно проснулась.

На окне кто-то сидел. Мужчина. Почему-то сразу вспомнился сын И-тоны. Точнее, взгляд, которым тот на неё смотрел. Но тут ночной гость шевельнулся, из-за его спины вынырнул луч волчака.

— Господин, — Ву-ци-с облегчённо выдохнула и опять выпростала наружу спрятанную было ногу. — Что вы тут так поздно делаете? Вы с Мяном? Мян, ты там?

Песчаный привычно молча ступил на пол, только песок зашуршал, и вдруг сгрёб Ву-ци-с в объятия прямо с одеялом.

— Вы что? — девушка суетливо осмотрелась. — Куда вы меня? Господин, ночь… Уже очень поздно! Вы…

Её шёпот резко оборвался, когда дух вошёл в песчаные ворота и исчез.

Только ворота схлопнулись, как дверь в спальню Ву-ци-с приоткрылась и внутрь заглянул её отец. Ву-нора-ри сперва осмотрел всю комнату, а затем уже бросил взгляд на смятую постель, и принюхался.

В спальне его дочери пахло песком.

— … несёте меня?

На пол девушку почти уронили. Та кое-как устояла и, подтянув одеяло, торопливо осмотрелась. И в недоумении нахмурилась.

Она стояла прямо перед алтарной частью Дома Второго Хозяина и смотрела на спину Во-руахаш-хи, который сидел в рое слепяще-белых светляков и обновлял краску на одеянии статуи бога.

— Ву-ци-с? — жрец удивлённо посмотрел на неё через плечо. — Что такое? Почему ты здесь так поздно? И… — он окинул красноречивым взглядом её вид.

Помимо одеяла на девушке были только исподние штаны и рубаха.

— Меня Гос… — начала было она.

Но в этот момент рядом с ней опять распахнулись песчаные ворота, и из них донеслось недовольное:

— Куда ты меня тащишь? Ты что-то натворил? Тебя обидели? Опять нашёл каких-то особенных лягушек? Мы их тут всех уже видели! Ну, Шаад, ну дай мне поспать… Мне завтра ещё с папашей До-рани-хи разбираться и…

Мхян, одетый лишь в портки, оторопел, увидев храмовую залу, завёрнутую в одеяло Ву-ци-с и растерянного Руахаша.

— Шаад? — Мхян вопросительно посмотрел на Господина.

Тот подошёл к статуе Ваирака и постучал по её каменному лбу.

Руахаш тут же посмотрел на него с мрачной неприязнью. Глаза его посинели.

— Вообще-то я здесь, — обозначил своё присутствие бог.

Он бы не позволил Руахашу в одиночку красить свою одежду. Страшно скучно даже представить, что он мог бы намалевать.

Песчаный перевёл взгляд на него и разлепил губы.

— Жени, — тихо выдохнул он.

Мхян перестал прикрывать соски от бесстыжего взгляда невесты и изумлённо посмотрел на Господина. Ву-ци-с тоже отвлеклась и решила, что всё-таки уснула. Руахаш, точнее, Ваирак ошарашенно взглянул на Мхяна и свистящим шёпотом выдохнул:

— Он начал говорить⁈

Разгневанные папаши едва не вынесли храмовые ворота.

Одна из двухсаженных створок с грохотом распахнулась, ударилась о стену и едва не вынесла вбежавших оборотней опять за порог.

— Я убью тебя! — разъярённый До-рани-хи уставился на Мхяна, и Страдающий Эр за его спиной заискрился мелкими молниями. — Ты… — До-рани-хи онемел от ярости, увидев облачение Мхяна.

Сам жрец был одет столь же скромно, как и его новоявленный зять. Ничего лишнего, только самое необходимое.

— А? — одуревший от своего неожиданного счастья Мхян уставился на папаш с туповатой улыбкой.

— Этот брак недействителен, — прорычал сквозь зубы Ву-нора-ри. — Он должен быть заключён по нашим обычаям.

— Осмелюсь напомнить, что вы находитесь на территории Господина, — холодный голос Руахаша немного остудил пыл отцов.

— Он её украл! — До-рани-хи обличающе ткнул пальцем в Мхяна.

— Мы оспариваем этот брак, — тяжело оборонил Ву-нора-ри.

Пьяный от радости Мхян даже не понимал, о чём они говорят. Он смотрел на серебряный браслет на своей руке, и мир перед глазами качался в танце. И видел парень перед собой только зелёные глаза Ву-ци-с.

— Вы хотите оспорить брак, который благословил сам Хозяин? — из-за спины Руахаша вышел высокий мужчина. На плече у него лежала тяжёлая золотая коса, в синих глазах плавали смешинки, а огни светлячков блеском отражались в чешуйках, покрывавших шею незнакомца.

Точнее, он