Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Мы… мы наконец победили! — Луо Цзяоян с воодушевлением подскочил, выскочил вперёд и схватил Цзи Боцзая за руки, как будто хотел поднять его над собой и носить на руках. — Молодчина! Теперь у нас есть и уверенность, и боевой дух!

— Хороший бой, — сдержанно похвалил Цинь Шанъу.

Цзи Боцзай, с улыбкой в уголках губ, перевёл взгляд на Мин И:

— А ты что скажешь?

Мин И спокойно вытянула руку и нехотя трижды хлопнула в ладоши:

— О, потрясающе.

Слишком уж нарочито, слишком уж лениво — в каждом слове звучала насмешка. Он фыркнул, приподнял руку, будто собирался ущипнуть её за щёку, но тут же сдержался, убрав ладонь. Губы сжались в тонкую линию:

— Пошли. Пора перекусить. А после — посмотрим, на что способны Чу Хэ и Фань Яо.

После обеда начинался этап парных сражений. Чу Хэ и Фань Яо всегда славились отличной слаженностью, но, как и у многих новичков, у них была одна общая беда — отсутствие безусловной веры в себя.

Цинь Шанъу положил поочерёдно руки им на плечи, глядя прямо в глаза, сказал с непоколебимой уверенностью:

— Среди всех городов нет пары, что была бы сильнее вас. Идите спокойно.

Чу Хэ и Фань Яо кивнули, но в глубине души оба не могли до конца избавиться от робости. Они родом из простых семей, редко бывали при дворцах и в великих залах, и потому даже против тех, кто владел той же фиолетовой силой, всё равно испытывали внутреннее стеснение, как ни старались это скрыть.

За обедом к основному составу присоединились и бойцы из резервной группы, те, кто пришёл как замена — среди них был и Мэн Янцю. Победа в первой половине дня явно подняла ему настроение: только завидев Цзи Боцзая, он тут же заулыбался:

— Обычно шестиградский турнир — самая унизительная пора для Му Сина. Среди всех собравшихся городов едва ли кто относился к нам с уважением. А сегодня всё иначе! Многие уже расспрашивают — кто ты таков?

Цзи Боцзай откинулся чуть назад и с хладнокровием, граничащим с насмешкой, ответил:

— Год назад в это время тоже многие расспрашивали.

— Это другое, — с жаром возразил Мэн Янцю, — в прошлом году я и сам не верил, что при таком раскладе Му Син сможет победить. Но в этом… В этом году у нас есть шанс.

В его глазах горел неподдельный огонь, а после небольшой паузы взгляд медленно скользнул в сторону Мин И.

Он хотел что-то сказать, но вовремя прикусил язык — боялся показаться бестактным. Однако всё в его взгляде говорило: он понял, кем она является на самом деле.

Мин И лишь спокойно, чуть заметно улыбнулась. Ни слова не добавила — и в том было больше, чем во всей откровенности.

А в душе у Мэн Янцю бурлило. Мин Сянь… Тот самый Мин Сянь, его давняя цель, с которой он мечтал сразиться и хотя бы раз — победить. Кто бы мог подумать, что судьба, кривая и прихотливая, обернёт всё вот так. Что под личиной этого героя — именно она. И стоит теперь рядом, на расстоянии вытянутой руки.

В ту самую первую встречу, быть может, он и должен был узнать её по источающейся от неё силе. Но тогда ему показалось это нелепым, невозможным. А теперь понял: в этом странном, ломком мире невозможное — обыденность.

То, что она всё же участвует в турнире Собрания Цинъюнь, Мэн Янцю воспринимал с удивительной радостью. Даже захотел перекинуться с ней парой слов, пусть непринуждённых, пусть не о прошлом.

Но прежде чем он успел подобрать хоть какие-то слова, Цзи Боцзай с кроткой улыбкой вдруг обратился к Мин И:

— Разве это не твоё любимое? Перец, обжаренный с перцем?

Мин И вздохнула с усталой терпимостью:

— Господин, это курица с перцем.

— Тогда поешь побыстрее, — негромко сказал Цзи Боцзай, — после обеда сходим на наблюдательную площадку, побеседуем о ваших соперниках.

Мин И кивнула и, как всегда — сдержанно, грациозно, но очень быстро — доела свой обед. Лёгким движением коснулась губ салфеткой, изящно поднялась из-за стола и вежливо склонила голову перед остальными.

Мэн Янцю тем временем весь обернулся вниманием. Он с затаённой надеждой следил за каждым её движением, как она брала ложку, как ела, как ставила чашку обратно. Хотел сказать хоть слово, начать разговор, — хоть какой.

Но не успел. Стоило ей подняться, как перед ним вырос Цзи Боцзай, заслонив её, словно вышедшее из тени дерево заслоняет солнце. Одним движением он взял Мин И за руку и увёл прочь, не оборачиваясь. Тень от них, казалось, поглотила всё, что мог сказать Мэн Янцю.

Тот остался стоять, как вкопанный.

Луо Цзяоян, не удержавшись, прыснул в кулак и похлопал Мэн Янцю по плечу:

— Братец, та, что в нашем отряде… не та, на кого легко положить глаз.

Мэн Янцю тяжело выдохнул:

— Ну я ведь… просто хотел перекинуться с ней парой слов. Он чего сразу такой собственник?

— Влюблённые всегда немного властные, — с некой сентиментальной ноткой проговорил Цинь Шанъу, глядя вслед удаляющимся фигурам. — Хорошо, что он — мой ученик. Прямо как я в юности…

Вся трапеза на мгновение застыла в безмолвии.

…Все без слов переглянулись: ну уж нет, Цзи Боцзай, возможно, и впрямь прекрасен, как летний шторм, но при всём уважении — образ молодого Цинь Шанъу с его богатырской статью и тяжёлым взглядом, даже с натяжкой, ну никак не вяжется с этим лукавым красавцем с глазами, как ночь перед грозой.

Луо Цзяоян и остальные, опустив головы, сосредоточились на еде, молча избегая продолжать разговор. Мэн Янцю тоже смущённо хмыкнул и отвернулся, притворяясь, будто разглядывает узор на деревянной чашке.

Послеобеденные поединки начинались с полудня. Фан Яо и Чу Хэ, изрядно нервничая, поспешили к Мин И — хотели послушать, о чём она говорит с Цзи Боцзаем. Им казалось, что она вот-вот озвучит какое-нибудь заоблачное задание, которое они ни за что не смогут выполнить.

Но, едва подойдя ближе, услышали её спокойный голос:

— Считайте, что они уже проиграли. У нас впереди ещё девять боёв, и их нужно забрать.

Фан Яо с облегчением выдохнул, но тут же с внутренним возмущением нахмурился:

— Как это — считать, что мы уже проиграли? Мы ещё даже не начали!

Мин И чуть склонила голову, в её янтарных глазах сверкнула насмешливая искра:

— Часто именно дух решает исход битвы. А у вас двоих… — она намеренно сделала паузу, прищурившись. — С такой походкой, вам самое место в нижних трёх городах.

Фраза звучала