Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

за все эти годы в Чаояне вырастет такая неблагодарная тварь, — холодно процедил он, уперев руки в бока и глядя на Мин И, словно на врага народа. — Ты с разрушенными меридианами всё же приперлась на турнир? Думаешь, сможешь опозорить Чаоян своим участием?

В его голосе звучала зависть, злоба и затаённая обида.

— Не обольщайся. — Мин Синь шагнул вперёд. — Я не дам тебе пройти дальше. Не доживёшь до второго этапа — вот увидишь.

Мин И с неловкой улыбкой почесала висок:

— Эм… вообще-то… состязание для мастеров шэньци начинается только на третий день.

Мин Синь будто запнулся. На миг замер, а затем лицо его пошло пятнами, злость нахлынула волной:

— Жалкий кузнец, да ещё женщина — и ты смеешь так высоко задирать нос?!

Мин И: «……»

Она всего-то и делала, что аккуратно складывала постельное бельё — а эти явились с угрозами, будто ей полагается в страхе падать ниц. Кто тут на самом деле ведёт себя вызывающе?

С силой расправив покрывало, она села на край ложа и, подняв голову, спокойно — даже с улыбкой — глянула на них:

— Я — женщина. С подорванными меридианами. А вы — здоровые бойцы из старших команд. И всё же вас так задевает моё присутствие… Не потому ли, что вы боитесь проиграть?

— Что за глупости ты несёшь? — в голосе Вэй Чаншэна слышалась насмешка. Он скрестил руки на груди, глядя на неё с высокомерной усмешкой. — Чаоян проиграет? Не смеши. В прошлые разы мы даже не использовали полную силу. Вы что, всерьёз думаете, что эта команда, собранная из захолустного Му Сина пробьётся в верхние три?

Мин И не отреагировала на его тон. Она просто всмотрелась в их лица — по одному, задержав взгляд на каждом — и медленно, отчётливо произнесла:

— Не бывает «маленьких» городов. Бывают мелкие люди.

— Я тоже с интересом жду, — её голос стал чуть холоднее, — что смогут показать высоко титулованные, обласканные наградами бойцы Чаояна. Что у вас останется, когда речь пойдёт не о званиях… а о результатах.

Глава 160. Турнир Собрания Цинъюнь. Акт 2

Больше всего Вэй Чаншэна злило вовсе не поведение Мин И — а её слова.

Раньше она ещё считалась с их чувствами, всегда умело делила лавры, даже хвалила его, утверждая, что он — незаменимая опора всей команды. А теперь, с тех пор как она покинула Чаоян, будто и память у неё пропала: будто все прошлые победы были лишь её заслугой.

Женщина! Что она могла бы сделать одна, если бы не годы их помощи, их поддержки на каждом шагу?

Вэй Чаншэн стиснул зубы. Гнев вскипел в груди, он уже поднял руку — не для пощёчины, но всё же с угрожающим намерением. И тут же чёрный поток силы юань пронёсся меж ними, как кнут из бурь, с неожиданной грубостью обвив их всех, и, не щадя ни достоинства, ни лиц, выкинул прочь — за двери.

Удар был точен и силён. Ни намёка на сдержанность.

Мин Синь перекатился через порог, тут же вскочив на ноги, и, кипя от ярости, закричала в сторону соседнего покоя:

— Цзи Боцзай! Ты что себе позволяешь?!

Раздельные покои и так уже действовали ему на нервы, а теперь ещё и это.

Но на лице Цзи Боцзая не было даже тени улыбки. Его голос был холоден, как сталь в утреннем тумане:

— Вон. Немедленно.

— Ты!.. — Мин Синь аж задохнулся от ярости, шагнул вперёд, но Вэй Чаншэн вовремя перехватил его за локоть.

— Хватит. Пошли, — сдержанно проговорил он. — Мы и так уже вывалялись в грязи. Не усугубляй.

Мин Синь до крови прикусил губу, но спорить не стал. Даже он понимал, с Цзи Боцзаем сейчас шутки плохи.

— Когда выходили, слова господина Сань Эра ты уже забыл? — тихо бросил Вэй Чаншэн, не отпуская руку Мин Синя.

С Цзи Боцзаем они в любом случае не соперники. Поднимать ссору сейчас — всё равно что бросаться в ножи. А вот на арене, в рамках турнира, отыграться будет куда легче.

Мин Синь стиснул зубы, гнев кипел в нём, словно весенний лёд под солнцем. Но всё же позволил увести себя, оглядываясь на каждый шаг, будто взглядом надеялся прожечь дыру в дверях Мин И.

А она спокойно закрыла дверь, постучала по перегородке — вроде бы поблагодарить соседа, но в ответ тот пнул стену с такой досадой, что звук будто сам был полон упрёка.

Мин И лишь усмехнулась уголком губ и, как ни в чём не бывало, вернулась к своим делам — продолжила складывать постель.

На турнире Собрания Цинъюнь важен не только уровень владения юаньской силой, но и умение выживать. И вот уже в первый же день — в мирной вроде бы обстановке постоялого двора — кто-то попытался подсыпать яд. Пусть покушение и не удалось, но все команды насторожились.

Кроме, конечно, Цзи Боцзая. Тому, казалось, и не снилось тревог.

В самую глухую полночь он уже сидел на крыше, лениво покачивая ногой и передавая керамический кувшин с вином Чжэн Тяо.

Тот, что раньше бы и за сто золотых не стал портить себе вечер выпивкой, теперь, не говоря ни слова, взял сосуд, заложил голову и сделал долгий глоток.

Огромный лунный диск повис над половиной небес, заливая крыши серебром. Цзи Боцзай скользнул взглядом по другу, хмыкнул с усмешкой:

— В кого влюбился?

Чжэн Тяо нахмурился:

— Ни в кого.

— Не бывает, — небрежно откликнулся тот. — Человек, не тронутый чувством, не станет и глазом моргнув осушать кувшин с горечью на донышке. Редкость — видеть, как ты из-за чувств теряешь покой.

— Я вовсе не из-за чувств. Просто всё это раздражает, — раздражённо отозвался Чжэн Тяо. — Девушки… Слабы, хрупки, словно цветы под снегом. Сами не знают, как жить, а уже хотят быть рядом со мной. Зачем?

— А вот если бы ты и вправду был равнодушен, — Цзи Боцзай хлопнул его по плечу, — тебе было бы всё равно, кто там к тебе тянется. А раз злишься — значит, зацепило. Не лги мне. Я женщин видел больше, чем ты плошек риса съел. Так что не юли.

Мысли…

Чжэн Тяо поднял голову к небу, взглянул на ту самую луну, полную и яркую, и выдохнул с тихой тоской.

Барышня по имени Синь Юнь — красива, словно свежие лепестки персика весной. Да и дар у неё есть, юаньская сила в ней дышит живо, порой даже получалось заниматься с ним на равных. Разве мог