Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Но прежде чем она успела что-либо сказать, он уже оказался рядом. Мягко, почти невесомо — коснулся её губ в лёгком, тёплом поцелуе.

Тонкий аромат рисового теста слабо растекался по губам. Цзи Боцзай лениво облизнул уголок рта, словно смакуя сладость не столько от пирожного, сколько от момента. Затем, с довольным вздохом, вновь откинулся на подушки… и тут же поморщился, резко втянув воздух сквозь зубы — прижал ладонь к ране, изобразив страдальческую гримасу, ожидая сочувствия.

В ответ — лишь равнодушный взгляд и выразительный перекат глаз от Мин И.

Собственной глупости — собственные плоды.

— Ты бы хоть огляделся… — Луо Цзяоян отвернулся, лицо его всё ещё перекошено от негодования. — Мы, между прочим, тоже здесь!

Мин И не изменилась в лице, продолжая неторопливо доедать свою последнюю долю:

— Этот господин давно расстался с таким понятием, как «стыд». Так… на чём мы остановились?

— Ах да, — вспомнил Фань Яо, стиснув кулак. — На том, что людям из рода Тан больше не быть с нами на турнире Собрания Цинъюнь.

— И слава небесам, — весело отозвался Чу Хэ. — Хоть теперь можно будет сражаться по-настоящему, а не оглядываться, не задев ли чьего «дядюшку из дворца».

— Турнир Собрания Цинъюнь не так прост, как вы думаете, — спокойно, но твёрдо сказала Мин И, обводя их взглядом. — По сравнению со всеми прежними соревнованиями, это будет самое сложное и самое изнурительное испытание. Оно не про силу, не про скорость — оно про выдержку. Поэтому вам нужно быть готовыми. Не только к бою.

Она сделала паузу, и в этой тишине её слова прозвучали особенно веско:

— Я даже не говорю сейчас о победе. Пусть даже вы выиграете… что будет потом? Впереди — куда большее. И куда опаснее.

И тут было ясно: под «испытаниями» она имела в виду вовсе не новые поединки.

Цзи Боцзай понял сразу. Его взгляд потяжелел, но он не сказал ни слова — не стал лишать Мин И её авторитета. Пусть сама учит их смотреть за грань арены.

А вот Луо Цзяоян, Чу Хэ и Фань Яо переглянулись с некоторым замешательством. Они ещё даже не видели саму арену турнира, не говоря уже о подводных течениях, которые текли под всей этой показной борьбой. Что уж им знать о тех вещах, что начинаются после победы?

Тем не менее, в глазах каждого из них горело одно: решимость.

Что бы ни было — турнир уже близко.

Из шести городов съезжаются сильнейшие, фамильные школы выставляют учеников, роды надеются на славу. Отступать поздно.

А они — бойцы Му Сина. И если уж выходят — то не для того, чтобы быть последними.

Глава 159. Турнир Собрания Цинъюнь. Акт 1

Прошлый турнир Собрания Цинъюнь завершился победой Чжуюэ, и потому по древнему порядку все команды из прочих городов должны были собраться именно там — за пять дней до начала состязаний.

Когда турнир приближался, вся атмосфера в городе начала меняться. Улицы дышали предвкушением, воздух — будто бы натянутый тетивой. Торговцы выкладывали на прилавки всё, что могло пригодиться зрителям: флажки, амулеты на удачу, даже свитки с прогнозами. Толпы на улицах сгущались, и всякий проезжающий звериной повозке отряд встречался с криками и лозунгами.

— Во главе — Чао, сильнейшие под солнцем! Победа за Чаояном! — неслись выкрики.

— Чжуюэ вновь станет первым! В третий раз подряд! — вторили им, с другой стороны.

— Дикая трава переживёт стужу, весной вырастет сильней! Да здравствует Синьцао! — выкрикивал кто-то с воодушевлением.

И наконец — пронзительно, отчаянно и совершенно не к месту:

— Цзай-цзай! Тётушка тебя любит!!

От этого крика в повозке тут же начался приступ дружного кашля. Все сидящие внутри, включая Луо Цзяояна и Фаня Яо, повернулись к Цзи Боцзаю с выражением, в котором смешались веселье, изумление и плохо скрываемая насмешка.

Цзи Боцзай лениво глянул на них, веером обмахнул лицо и фыркнул:

— Ну и что? Словно вы впервые видите настоящую преданность.

У Цзи Боцзая в Му Сине хватало поклонников — и не только из местных. Многие, кто следовал за ними в Чжуюэ, прибыли вовсе не ради турнира… а ради него. А уж в других городах — сколько девушек теряли голову при одном лишь его взгляде, сколько молодых аристократок и даже матрон, прикрываясь «уважением к таланту», выкрикивали ему слова поддержки с неожиданным пылом.

Эх… — мысленно вздохнул он. — Он бы и рад быть скромнее. Но что поделаешь — ведь не запретишь людям влюбляться.

С этими мыслями он величественно вскинул подбородок и обернулся к Мин И — уже готов был с усмешкой произнести какую-нибудь ироничную реплику, но не успел: повозка внезапно дёрнулась, и он, теряя равновесие, подался вперёд.

Снаружи кто-то преградил им путь.

— Слышал, в этом году Му Син выставил женщину в качестве боевого представителя! — прогремел могучий голос. — Я — Ли Цин из Чжуюэ! Прошу позволить взглянуть, достоин ли я столь яркого соперника!

Голос был звонким, как барабанный бой, и весь округ обернулся.

Луо Цзяоян, придерживаясь за стенку, чтобы не потерять равновесие, бросил озадаченный взгляд на Мин И, с ног до головы одетую в мужское платье:

— Странно. Мы ж тебя как мужчину одели. Как он узнал?

Мин И спокойно глянула в сторону звука, лицо её было безмятежным, взгляд — сосредоточенным:

— Так же, как и я знаю о боевых представителях других городов. Они тоже собирают сведения. Я — Цзиньчай-дучжэ, признанная лично Да Сы Му Сина. Думать, что моя личность останется тайной, было бы наивно. Цзи Боцзай, сидевший рядом, выглядел откровенно недовольным. Его брови сошлись, а рука уже потянулась к рукаву — он был готов выйти и лично показать, кто здесь достоин вызывать на бой.

Но Мин И молча положила ладонь на его запястье, мягко, но твёрдо прижав:

— Не надо.

Затем обернулась к Фань Яо:

— Ли Цин владеет техникой грубой силы, юань у него близка по природе к твоей. Выступи ты.

В глазах Фаня Яо вспыхнул свет. Он мгновенно вскочил и, не раздумывая, спрыгнул с повозки.

— Эй, я вызвал женщину! — тут же недовольно загудел Ли Цин, увидев перед собой крепкого молодого воина. — Где же обещанная девица?

Но договорить он не успел. Пространство вокруг него сжалось — словно опустился незримый колпак. Область миньюй замкнулась над ареной прямо посреди улицы.

На улицах Чжуюэ подобные поединки не были чем-то из ряда вон выходящим. С приближением турнира все знали: схватки могут вспыхнуть где угодно. И потому толпа, вместо того чтобы испугаться, наоборот