Не потеряй нас - Ульяна Николаевна Романова

– Больно? – сочувственно спросил он.

– Уже нет, – с придыханием ответила я, не узнавая свой голос.

Боже, да что со мной происходит?

Тимур пересел на другой край, медленно убрал одеяло, взял мою ступню и стал медленно массировать, пока я горела – от стыда и от того, что творилось с моим телом, когда он ко мне прикасался.

Гафаров же сосредоточенно массировал мне ступни и выглядел совершенно спокойно, в то время как в моей голове случился атомный взрыв…

Глава 23

Тимур

Я больше не мог изображать хорошего мальчика. Терпение было на исходе, член гудел, и если бы мог говорить, то уже бы точно спросил, не заболел ли я и какого черта у нас с ним так долго никого не было.

И сколько мы сможем еще выдержать?

Массировал крохотную ступню Яськи, которая в очередной раз выбесила тем, что молча терпела боль. Я минут десять стоял на улице и наблюдал, как она корчилась, но стоило мне войти в помещение, как она тут же сделала вид, что все у нее, млять, хорошо.

Мысли путались, а животное желание распирало, грозя выплеснуться наружу, и тогда…

Может, хватит себя сдерживать? Хватит быть хорошим, и стоит стать самим собой?

Не могу. С ней – не могу.

Нервно отодвинул край одеяла дальше, прошелся ладонями по икрам, покосился на Яську, и меня вынесло.

Она дрожала, кусала губы и смотрела… У меня затрещали предохранители.

Поймал ее взгляд и провел кончиками пальцев по коже, а Яська сжала бедра. Неосознанно.

Подался ближе, вдыхая ее запах. Она пахла мной. Моим гелем для душа.

Я никогда не думал, что смогу возбудиться настолько, что все мышцы напряглись.

Откинув нахрен все мысли, перехватил ее ступню, приподнял ножку, наклонился и коснулся губами, продолжая удерживать ее взгляд.

Яська дернулась, но не остановила. Задышала быстро и, как завороженная, следила, как я оставлял дорожку поцелуев по ее коже.

В тишине я слышал ее дыхание и биение своего сердца. Кожа нежная, бархатная, мурашками покрылась, а не мог перестать целовать, поднимаясь все выше.

И без того огромные глаза Яськи превратились в два омута, обрамленных густыми светлыми ресницами.

– Тимур, – прошептала она одними губами.

– Что? – выдохнул я. – Я только целую. Нравится?

– Да, – призналась она хрипло, а у меня тормоза отказали.

Положил ее ножку обратно на постель, рывком подвинулся к ней вплотную, обхватил лицо ладонью и с трудом выдавил:

– Скажи «да». Блядь, просто… Хорошо будет, обещаю. Слышишь? Не могу больше, крыша едет. Скажи «да»!

И еле слышно добавил:

– Пожалуйста.

Она ничего не сказала. Дрожала, смотрела не моргая и ротик приоткрыла. А меня уже выносило так, что хотелось с головой в ледяную прорубь, чтобы хоть немного остыть.

Молчит. Не хочет? Боится?

Отнял руку, развернулся, чтобы встать, но Яська схватила меня за запястье, потянула на себя, обхватила мой затылок ладонью и поцеловала.

Секунда, и забрал инициативу. Сожрать ее пытался.

Не мог больше. Не получалось. Терпение закончилось. Хотелось дикого, животного. С ней.

Смял в руке одеяло, не отрываясь от Яськиных губ, откинул в сторону, намотал ее волосы на кулак и нашел в себе последние капли силы воли предупредить:

– Я не смогу остановиться.

– Кажется, я тоже, – призналась она, а в глазах страх, непонимание и желание.

Желание познать то, чего еще не было.

Со мной.

Меня несло. Все, что я так долго сдерживал, выбралось наружу, когда я целовал ее тонкую шею, кажется, оставляя на ней красные следы.

Стоны Яськи только подстегивали, дрожь по ее телу сводила с ума.

Я сжал маленькую грудь с торчащими под тонкой тканью футболки сосками, смял сосок и медленно потирал между пальцами, а она выгибалась навстречу.

Нахрен все. Я хочу. Она тоже хочет.

А я слишком долго ждал.

Оторвался от нее, подхватил края своей футболки, стянул через голову – и словно пыльным мешком по голове получил, когда понял, что она все это время была без белья.

От осознания, что на ней не было даже трусиков, я почти кончил. В висках стучал пульс, когда я рассматривал хрупкое тело, аккуратную грудь с розовыми торчащими сосками, ее, покорную, лежащую подо мной.

Блядь.

У нее первый раз, Тимур. Первый. Не налажай!

– Помоги мне, – взмолился я, – помоги, иначе я все испорчу.

– Как? – Яська пыталась прикрыться, пока я стягивал спортивные штаны вместе с боксерами.

Она села, опустив ножки на пол, а я встал рядом, взял ее ладонь в свою и опустил на свой член.

– Подрочи мне, – попросил я, – пожалуйста. Иначе я кончу слишком быстро.

– К-как? Покажи, – попросила она, проводя большим пальцем по головке.

– Сожми. Вот так, – я сжал ее ладонь, направляя, в том темпе, который был мне нужен.

Может, я сплю? Или сон стал явью? Сколько раз я представлял ее сидящую на коленях, правда, в тех фантазиях мой член был у нее во рту, но к этому мы приступим чуть позже, а пока мне нужна была короткая разрядка.

Она быстро училась. Сразу поняла, что нужно делать. Меньше минуты, и я кончил себе на живот, сжимая зубы до скрипа.

Несколько мгновений пытался отдышаться, краем сознания отмечая, как внимательно она рассматривала мой член, который все еще сжимала в ладони.

Сходил в ванную, прихватил по дороге полотенце с собой и заметил, что она снова спряталась в кокон из одеяла и хлопала глазищами.

– Не прячься, ангел. Твоя очередь, – пообещал я, отбирая одеяло.

Выпутал из него Ярославу, нависая сверху, и поцеловал. Жадно. Член снова встал, словно я не кончил пару минут назад, но сейчас – она.

Сладкая. Я долго терзал ее губы, успокаивающе гладил по животу, сжимал грудь.

До тех пор, пока Яська не расслабилась. А когда с ее губ сорвался первый стон, окончательно перестал соображать.

Спустился ниже, обхватывая грудь губами, прикусил сосок и накрыл ладонью клитор.

Она вздрогнула. Снова напряглась.

Средним пальцем проник вглубь и словно наяву услышал, как в голове отсчитывает секунды бомба замедленного действия.

Она была мокрая. Размазывал влагу пальцем, а губами ласкал грудь, переходя от одной к другой, а ее стоны становились все громче.

Спустился ниже, мышцы на ее животе напряглись, а Яська глубоко вдохнула и задержала дыхание.

– Не бойся, ангел, – хрипло попросил я, – не обижу. Не тебя.

Спустился ниже, развел ее ножки в стороны, наклонился. Язык задел нежную плоть.

Ее вкус и запах сработали детонаторами, в голове случился взрыв, а