После шторма - Лора Павлов

И вот уже снова эрекция. Из-за сраных Hot Tamales. Даже страх смерти не помогал ей успокоиться. Я чуть поерзал, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

— У тебя спина болит? — спросила она, и в голосе звучало беспокойство.

— Ага. Просто немного затекло. — В принципе, не соврал. Затекло. Только не спина, а совсем другое место — из-за ее конфет и попкорна. Но прежде чем я понял, что происходит, она отстегнулась и придвинулась ближе, ее рука скользнула между сиденьем и моей спиной.

Я чуть не вылетел с дороги, когда она надавила ладонью на поясницу.

— Пресли, твою мать. Пристегнись. Сейчас же, — процедил я сквозь зубы.

— Перестань быть упрямым ослом и дай мне помочь. Это я тебя в это втянула. Позволь хоть как-то облегчить тебе состояние.

Она понятия не имела, как сильно мне хотелось облегчения.

— Пресли, — сказал я жестко, без тени шутки.

— Да? — отозвалась она, продолжая разминать мне поясницу, и, черт побери, это действительно помогало... если не считать, что мой стояк уже требовал срочной медицинской помощи, если она не уберется от меня немедленно.

— Вернись на свое место и пристегнись, — прошипел я. — Немедленно.

— Прости. Я думала, тебе станет легче. — Я не пропустил, как дрогнул ее голос.

Она снова пристегнулась, поставила пакет с попкорном и конфетами рядом со мной и отвернулась, уставившись в окно.

— Дело не в том, что ты не помогла. Проблема не в тебе. Это... во мне.

— О, только не надо меня обижать вот этим «дело не в тебе, а во мне». Ясно, что дело во мне. Ты холоден ко мне с той самой ночи в амбаре. Ты такой гребаный ледяной и горячий попеременно, что у меня скоро будет травма. — Она уже кричала. Видимо, не я один терял голову.

— И в чем, по-твоему, я непоследователен? Я же здесь, не так ли?

— Ага, давай вспомним. В первую ночь ты подвез меня и был вполне приятным. Ну, насколько ты вообще способен быть приятным. Потом приехал Уэс, и ты пригрозил ему дракой. Ты хотел забрать меня домой, потому что не доверял ему. Потом ты пришел в амбар и едва выносил мой вид. Согласился на эту поездку, но в школе даже не посмотрел в мою сторону. Ты, Кейдж Рейнольдс, сам не знаешь, чего хочешь!

Вот она.

Та самая. Живая, огненная, настоящая.

Я поднял глаза и увидел впереди заправку и мотель — в сотне метров. Слава всем святым. Я уже начал паниковать, что мы проехали мимо, потому что видимость была почти нулевая.

Я свернул, и Пресли прыснула от смеха, увидев огромную вывеску, пылающую красными буквами.

УМРИ.(DIE)

— Кто из нас теперь весь непоследовательный? — бросил я, ставя грузовик на ручник.

— Ты серьезно привез нас в мотель рядом с заправкой, где на табло красным по черному написано «УМРИ»?

— Вообще-то, там должно быть написано дизель (diesel). Просто последние три буквы перегорели. — Ладно, даже я признаю — атмосфера была жутковатая: сплошная белая завеса снега, и среди нее эти красные буквы, как в хорроре.

Я не был готов к разговору, который она пыталась завести. Да, я вел себя непоследовательно: то боялся, что ее бывший снова причинит ей боль, то отталкивал ее, не желая сближаться.

Это было чертовски запутанно.

Я был запутан.

Но сейчас нам нужно было найти, где переночевать и не замёрзнуть до смерти, пока буря не стихнет.

Я заглушил двигатель.

— Возьми еду. Вряд ли здесь есть обслуживание номеров.

— Да ты что? А по вывеске у соседней заправки и не скажешь. Думаешь, нам подадут бургеры и картошку?

— Сбавь тон. Мы живы и это уже победа, — рявкнул я и потянулся за курткой, потом схватил зиплок с перекусом и закинул его в пакет. Я наблюдал, как она застёгивала высокие сапоги поверх джинсов, потом натягивала пальто.

Не самая разумная одежда для метели из преисподней.

Она открыла дверь, и я выскочил следом. Спина и ноги затекли, но хотя бы мой член наконец-то пришел в себя.

— Я знала, что ты винишь меня за эту поездку! — крикнула она, перекидывая сумку через плечо и держась за кузов машины.

— Ну ты, наверное, уже жалеешь, что выбрала не те сапоги, да?

— Ты только и ждешь, чтобы поддеть меня, — фыркнула она и пошла к мотелю. Мы остановились метрах в пятидесяти, потому что прицеп мешал подъехать ближе, не заблокировав других.

— Помедленнее! Тут сплошной лед!

— Я в порядке! Я живу в Нью-Йорке! — рявкнула она, обернувшись, и все случилось в замедленной съемке. Сумка слетела с плеча, ноги взлетели в воздух, и она грохнулась спиной на заснеженную парковку.

Черт.

Я поспешил к ней и протянул руку, но, конечно же, она упрямо оттолкнула ее.

— Мне не нужна твоя помощь, — сказала она, голос дрогнул.

— Возьми, черт подери, мою руку.

Я попытался поставить пакет на землю, пока снег лупил нам по лицу, скрывая все вокруг. Я резко дернул ее, поднимая на ноги и тут моя нога поехала. Я рухнул назад, а Пресли всей массой навалилась сверху.

Она разразилась истеричным смехом. И вот теперь затекли не только спина и ноги.

11

Пресли

Я не помнила, когда в последний раз смеялась так, что не могла остановиться. Еще пару минут назад мне было по-настоящему страшно. Я переживала за Кейджа, винила себя за то, что втянула его в эту поездку. Злилась на то, что он то приветлив, то ведет себя так, будто терпеть меня не может. А теперь вот — лежу на нем, в снежной каше, под падающим снегом, и не могу перестать смеяться. Вокруг нас — попкорн и конфеты, рассыпанные по снегу, как праздничный конфетти. Он, видимо, забыл застегнуть пакет с угощением.

И все, что я могла — это смеяться.

— Это, по-твоему, смешно? — пробурчал он, но в его взгляде появилась мягкость, от которой у меня сжалось сердце.

— Немного, — хихикнула я. Попыталась подняться, и что-то твердое уперлось мне в живот.

О. Боже. Мой.

Я встретилась с ним взглядом и едва не рассмеялась снова.

Он сжал мои плечи и с легкостью поднял, а затем встал на ноги.

— Смеяться над мужским членом — не круто.

Я прикрыла лицо руками и покачала головой. Этот день просто… не поддавался описанию.

Я наклонилась, чтобы собрать угощение, разбросанное по снегу, но он схватил пакет.

— Оставь. Пусть животные порадуются. Пошли внутрь.

— Кстати, я не смеялась над твоим членом, — выпалила я, поспешив за ним, пытаясь не отставать.