Два бандита для матери-одиночки - Бетти Алая

— Она такая сладенькая… — стонет Рус, когда мы направляемся в одну из секретных квартир, — не могу, хочу её опять! Пиздец просто, покой потерял…

Закуриваю. Вспоминаю разговор с ее матерью.

— Проходите, богатыри, — ухмыляется Светлана Петровна, — у меня как раз чай вскипел.

Мы с Климовым немного опешили. Эта вся бытовая нормальность уже долгие годы была нам чужда.

Усаживаемся за небольшой, укрытый недорогой скатертью, стол.

— Вы с трудом помещаетесь на моей кухне, — женщина суетится, делает чай, ставит перед нами кружки.

— Так зачем вы нас пригласили, Светлана Петровна? — спрашивает Климов.

Я чувствую нервозность в его голосе. Признаться, и сам немного мандражирую. Перед матерью Василины мы как два подростка, желающие залезть в трусики к самой красивой девочке школы.

— Вася всегда была очень сильной и самостоятельной, — она отрезала два куска пирога и поставила перед нами.

Офигенно! Домашняя выпечка — это нечто невъебенное! Как давно я не ел такого! Бросаемся на угощение, словно год не жрали.

— Когда умер её отец, дочка решила, что она теперь должна обо мне заботиться, — усмехается она, — и очень рано была вынуждена повзрослеть.

— Нам жаль, — бурчу с набитым ртом, — сколько ей было?

— Девять. Мы остались с ней вдвоем против опасного и агрессивного мира. Но я всегда старалась воспитывать в ней любовь к ближнему. Вася всегда выгрызала своё. Отлично училась, была старательной девочкой. Но потом, в университете, она познакомилась с Романом…

Мы с Русом переглядываемся.

— Он сразу мне не понравился. Но Вася была так влюблена, что не видела ничего вокруг.

Грудь неприятно сдавливает. Мерзкий Ромыч заполучил лучшую женщину и растоптал её, бросил. Ему пиздец.

— Я не хотела рушить её счастье и осталась в стороне. Они рано поженились, Вася забеременела. А Роман не хотел ребенка…

Мразь.

— Я знала, как дочери тяжело и всегда старалась быть рядом, чтобы поддержать её. Помогала с малышом, ведь муж не хотел заниматься ребенком. Но мальчик рано начал говорить. И рассказал, как мамочка плачет по ночам.

— Сволочь он, — выдыхаю.

— Да, — она с улыбкой смотрит на меня, — надеюсь, вы не такие. Вернее, тот из вас, кто положил глаз на Василину.

Мы снова переглядываемся. Видимо, мать Лины не может даже допустить мысли, что её дочурка с нами обоими… ухмыляюсь.

— Не смешно, молодой человек! — строго заявляет Светлана Петровна, и улыбка сползает с моих губ.

— Мы вашу дочь не обидим. Мы оба её любим, — заявляю со всей ответственностью.

— Как оба?

— Вот так.

— То есть, вы соперничаете?

— Типа того, — в голову лезут мысли, как мой член таранил киску Лины, а Рус — тугой зад.

— Надеюсь, она сделает правильный выбор. И еще…

Мы встаем.

— Если Роман задумает вернуться или забрать сына, не дайте ему этого сделать. Даже, если моя дочь будет против!

— Поверьте, это ничтожество больше не тронет и Васю, ни Саньку, — заявляет Клим, — уж мы позаботимся.

— И еще. Вася у меня гордая. Не говорите ей о том, что я рассказала…

Вспоминаю этот непростой диалог. Вроде ничего особенного, но мать Лины точно дала понять, что доверяет нам дочь.

— Приехали, — паркую машину под густой листвой, затем мы с Русом достаем черный брезент и накрываем гору металла.

— Думаешь, Ромчик захочет вернуть Ваську? — спрашивает Клим.

— После общения с нами он вообще забудет дорогу к этой женщине.

Погода пасмурная. Камеру у подъезда мы давно уже отключили. Заходим, морщимся от мерзкой вони. Опять какой-то бомж устроил тут туалет.

Открываем дверь квартиры на втором этаже. Пустая.

— Кто там?! БЛЯДЬ! — слышим вой из комнаты.

Проходим.

Ромчик сидит на стуле с завязанными глазами. Сколько он тут уже? Два дня? Ничего.

— Это вы… я заявляю на вас! — визжит, брызгая слюной, — садисты!

— Да, есть такое, — зловеще говорю, затем срываю повязку.

Он морщится.

— Чё надо? Отпустите меня! Будут вам бабки.

— Не в них дело, Ромчик, — Рус садится на корточки, качает головой.

— Мне в туалет надо…

— Потерпишь, — рычит друг.

— Если дело не в бабках, то в чём? В Ваське что ли? — стонет Ромчик.

— Какой догадливый, — открываю окно, чтобы проветрить немного.

— Так забирайте её. Расписывайте на двоих, друзей позовите. Только учтите, она фригидная, в постели бревно… ААА! БЛЯДЬ!

Бах!

Бью урода в челюсть. Он дергается.

— Она мать твоего ребенка, дерьма кусок, — рычу, — имей уважение. Ты не заслуживаешь даже одним воздухом с ней дышать! Ничтожество.

— А я не только дышал, но и хуй в нее засовывал, — смеется этот бессмертный, — много раз засовывал. А она кричала, чтобы я глубже сунул… но вот такую холодную бабу хер доведешь до… ААА!

Я окончательно слетаю с катушек. Удар за ударом, разукрашиваю рожу бывшего мужа нашей красавицы.

— Никто, — удар, — не смеет говорить такое о нашей женщине!

— ААА! ХВАТИИИИИТ! — визжит он.

— Кай! Остынь. Он сдохнет сейчас… — Рус кладет ладонь мне на плечо.

Отхожу. Похоже, Ромчик потерял сознание. Набираю Семена.

Посмотрим теперь, кто и куда что будет засовывать.

Руслан

Право мочить Ромчика оставляю Каю. У него удар сильнее и лучше поставлен. Сам же любуюсь, как морда ублюдка превращается в кровавое месиво.

— Кай! Он сдохнет сейчас, — останавливаю друга, когда вижу, что мудак без сознания.

Мы не убийцы. Но воздействовать силовыми методами умеем. Иду в ванную, набираю таз воды и окатываю Ромчика.

— Бля! — орет он, — прекратите вы уже! Забирайте Ваську! Мне похуй на неё… только отвалите от меня…

По-моему, он плачет. Фу, блядь! Мерзость, а не мужик!

Кай уходит пообщаться с Сеней.

— Ты же понимаешь, что просто так не отделаешься? — уточняю у ублюдка, — ты нашу женщину обидел, мразь.

— Это всего лишь баба, — фыркает он, стонет, харкает кровью.

Ухмыляюсь. Мне нравится смотреть, как он корчится от боли. Ведь Вася из-за него плакала. Он каждую её слезинку отмоет своей кровью.

— Еще хоть раз назовешь ее бабой, я сделаю бабой тебя. Догадываешься, каким образом? — еле сдерживаюсь, чтобы не вмазать по морде.

— Вы психи…

— Скажи-ка, Ромчик, — беру стул и сажусь напротив, — как ты относишься к анальному сексу?

Его побелевшая рожа красноречивее любых слов. Ухмыляюсь. Ахмедову этот недоносок придется по вкусу.

— Ну что? — спрашиваю, когда Кай выходит из ванной.

— Блядь, кровищей весь костюм испортил. Сеня скоро приедет, приведет этого в порядок, — он указывает на испуганное лицо Ромчика, — и на неделе представим его нашему богатому любителю горячих задниц.

— Вы что задумали, гниды?! А?!

Но мы оставляем ублюдка наедине со страшным осознанием. Выйдя из квартиры, чувствую лёгкое удовлетворение.

— У нас есть еще пара дел, — говорю Каю, — тебе нужно перевязать