Два бандита для матери-одиночки - Бетти Алая

— Сколько лет, Кай! — радуется давняя подруга, — что-то случилось?

— Руса пырнули, подсобишь?

Мамочка, качая бёдрами, подходит к нам. Волосы стянула на затылке. Она пиздец красивая! Домашняя, такая невинная, без косметики. Невероятная!

— Хорошо. Где вы? — на миг забываю о Ленке, но её твердый голос возвращает в реальность.

— Подъедем в наше место. Я заплачу, как обычно, — говорю коротко.

— Руслану я просто так помогу.

Вздыхаю. Она баба хорошая. Мы служили вместе. Военный врач. Ленка долгие годы безуспешно сохнет по Климу. Как я ее познакомил с ним на одной вечеринке, так и всё, пропала девка. Но вот Рус не видит в ней женщины, хоть ты тресни.

А какими влюбленными глазами он таращится на нашу мамочку! Мда, Ленке этого лучше не видеть.

— Пусть приезжает сюда, — говорит Лина, — ему лучше не шевелиться лишний раз.

— Вы с женщиной? — тихо спрашивает Ленка.

Пиздец, ну почему всё так сложно?

— Да. Мы приедем на нашу хату. Мы и так уже засветили эту квартиру.

— Через час буду, — жестко говорит и бросает трубку.

— Все норм, — смотрю на мамочку, — Лина, тебе не стоит…

— Я поеду! — жестко говорит она, — если Саша и мама в безопасности, то переживать не о чем. А вот вы оба меня очень беспокоите.

Смотрим на неё с обожанием.

— И про Лену вашу мы еще поговорим! — она разворачивается, и, демонстрируя нам круглую попку, уходит в спальню.

— Я хочу в ее задницу… — стонет друг, — блядь, гребаный Каджит! Сука! Урою!

— Да не психуй, я за тебя мамочку трахать буду, — скалюсь, — во все сладкие местечки.

— Бесишь! — рычит Рус.

Лина одевается быстро. Натягивает на аппетитную попочку джинсы. Пока выбирает лифчик, незаметно захожу в ее спальню.

— Езжай без него! — крепко обнимаю свою женщину.

Обхватываю ее красивые сисечки. Мягкие. Сжимаю.

— Кай… это неприлично! — стонет она, — мне быстро надо еще всякое для Саши взять, хотя бы пижамку и…

— Милая, — останавливаю ее, подцепляю подбородок, — все купим на месте. Умоляю, не паникуй и не суетись. Мы сдохнем, но тебя защитим.

— Этого я и боюсь, — она сильно нервничает.

Прижимаю Лину к себе.

— Чего ты так испугалась на кухне? Антибиотиков?

— Н-нет! — она прячет взгляд, — просто я… в общем… у меня контрацептивы закончились.

— Купить надо?

— Да.

— И давно закончились?

— Я… да, уже неделю как… — признается, дрожит.

Мне нравится такая мамочка. Нежная, милая, доверчивая.

— И мы трахали тебя без защиты, — не выпускаю, когда она начинает вырываться.

— Я сама буду отвечать, в случае чего, — рычит, дуется.

— В случае чего? — игнорируя боль в ребрах, прижимаю ее сильнее.

— Ты сам понимаешь! — восклицает она.

— Не-а, не понимаю!

— Если я залечу от кого-то из вас! — выпаливает, краснеет, но вырываться перестает, — то ребенка вешать не буду. Понимаю, что виновата сама.

— То есть, у Саньки будет брат или сестра? — спокойно спрашиваю.

— Нет, то есть… я не знаю… — лепечет она, поднимая свои красивые глаза, в которых я тону.

Меня дети никогда не пугали. Я просто знал, что их не будет. С одноразовыми женщинами о защите думал сам, но как Лина появилась, так вообще забыл о презервативах.

Потому что вдруг всё изменилось. Мысли о детях не посещали, но сейчас задумываюсь об этом серьезно.

— Ты ни в чем не виновата, мамочка. Я был бы не против, — тяну, наслаждаясь ее смущением, — уверен, Климов тоже…

Бум!

В коридоре раздается глухой звук. Блядь, Клим! Бежим на звук. Друг лежит на полу. Черт! Переворачиваю его. Без сознания. Бинт стремительно пропитывает кровь.

— Твою ж… рана открылась.

Набираю Ленку. Наши планы резко меняются…

Руслан

— И что тут у нас? — сажусь напротив следака, откидываюсь в кресле.

Никто и никогда не смел вызывать нас в отделение. Нужно разобраться с «нашим» генералом. Ахуели в конец. Платишь им бабки, а потом такие накладки. Из-за них я сейчас трачу время здесь, а не сминаю сладкие булочки своей Васи.

— Вы бы не паясничали, Руслан Ефимович. Здесь Центральное отделение, а не ваши продажные…

— Сомов! — кто-то входит внутрь.

Это был тот мент, который «взял» нас с Каем. Собранный, в кожанке, брови сведены у переносицы. Шаги тяжелые. Суров, ничего не скажешь.

— Где Зубров? — цежу сквозь зубы, — нам обвинение будут предъявлять или нет? И верните мобилу!

— Его допрашивают в другой комнате, — отрезает следак.

Не нравится мне это. В груди неприятно так ноет. Дурное предчувствие. Так мы сидим около пары часов. А вечером нас безо всяких объяснений тащат в кутузку.

— Ну что, девочки, готовы ответить за свою принципиальность?

Мы в разных камерах. Но к каждому приводят головорезов Каджита. Узнаю их по татухам. Ясно. Нас загнали сюда, чтобы зарезать, как скот.

— И кто тут девочка? — рычу, — как дела у босса? Всё так же дрочит на старушек?

— АХ ТЫ! — лысый отморозок бросается на меня…

— Вася… ты где? — чувствую холод, ползущий по телу.

— Терпи, — это голос вовсе не моей красавицы.

Морщусь, вырываю руку.

— Блядь, Рус! Ты как маленький! Терпи, сказала!

— Лена?

— Да…

Открываю глаза. Вижу белый потолок. Квартира Васи. Лежу на диване. Ленка что-то ищет в своей сумке.

— Сколько я был в отключке?

— Пару часов.

— Ясно…

— Это твоя женщина, Руслан? — серьезно спрашивает врач.

— Да, — коротко отвечаю.

— Понятно.

Очень продуктивный диалог. Ленка дуется. И я знаю, почему. Но нам не по пути, это я ей уже говорил. Пытаюсь приподняться.

— Где Кай и Вася?

— На кухне, я сказала пару травок навести. Полезно будет для твоего восстановления.

— Ладно…

— И у вас это… серьезно? — Ленка кусает губы, прячет взгляд.

— Лен. Мы уже это обсуждали, — хриплю, чувствуя невыносимую боль во всём теле, — ты для меня отличный, надежный друг. И крутой спец.

— Ты ответь просто.

— Да, очень серьезно. Я хочу на ней жениться, — заявляю уверенно.

— Понятно. Счастья тебе, Рус, — рывками складывает свои медицинские штуки в чемоданчик, встает, — пока.

Мне жаль. Но я всегда честен с дамами.

— Ты в порядке? — спустя минут пять, когда громко хлопает входная дверь, ко мне входит Кай.

— Брюхо разорвали, а так норм, — кашляю, стараясь улыбнуться.

— Она зашила рану, всё там обработала, перевязала. Дала указявки, как о тебе заботиться. Оставила обезболку.

— Где моё сладкое горячее лекарство? — не терпится впиться зубами в сосочки Васи.

Ответом мне служит громыхание на кухне. Очень злое. И яростное. Сглатываю слюну.

— Она немного ревнует, — начинает Кай.

— Немного? — выгибаю бровь, — а мне кажется, что не так и немного. Сейчас пришибет меня сковородкой. А ведь я не виноватый!

— Может быть. Она думает,