Ты в моем сердце - Аня Дарк

не понять, что в пакете было пальто Алины. Я решил достать его, чтобы не мялось, но в месте с ним из пакета выпало письмо. На конверте было корявыми русскими буквами написано «Алине».

Я несколько раз брал его в руки и ложил на стол. Понимал, что неприлично читать чужие письма, но не удержался. Открыл. Лучше бы я этого не делал никогда.

«Спасибо за прекрасный вечер. Мне очень жаль, что тебе пришлось так рано уйти. Буду с нетерпением ждать нашей новой встречи. Навсегда твой Ли Хонг.»

Что, блядь?

Перечитал.

Текст не изменился.

Я бросил шокированный взгляд на сладко спящую Алину. Да быть того не может. Нет! Она так не поступила бы. Или же…

Я не смог ждать. Осторожно коснулся ее плеча, провел рукой вверх и вниз. Алина заворочалась, а затем приоткрыла глаза. Такая нежная и милая. Не могла она так поступить со мной.

— Доброе утро, севшим ото сна голосом прошептала она.

— Доброе, — я едва держал себя в руках. — Тебе посылка пришла. Твоё пальто, — она изменилась в лице, а я медленно умирал. — Где ты вчера была? — она отвела взгляд. — Алина! Где? Ты? Была? — мой голос перешел на рычание. — Говори! Ты была с ним?

— Да! — выкрикнула она и закрыла лицо руками, пряча слезы.

Я словно попал в другое измерение. Это невозможно. Вот почему, она вчера так сторонилась меня. Совесть не позволила спать с двумя мужиками за один вечер?

Блядь, ну почему так⁈ Я же полюбил ее. По-настоящему. А она растоптала все мои чувства. Убила меня. Нас. Зачем? Что я делал не так?

Вот же она. Рядом. Такая родная и одновременно чужая. Можно задать все эти вопросы ей. Но язык прилип к нёбу. Да и что бы она ни ответила, это ничего не изменит. Предательству нет оправдания.

Я молча положил письмо возле нее на кровати и ушел, оставив ей своё израненное, умирающее сердце.

Сегодня мы улетим домой. Вот и закончилась китайская сказка. Здесь я был счастлив. Жаль, что недолго. И последствия этой эйфории слишком тяжелые, невыносимые.

Я рухнул на свою кровать и просто ждал наш рейс до Москвы. В голове звенела пустота такая же, как и в груди, где больше не было ни сердца, ни души.

Вернувшись в Москву, первым делом я принес заявление об уходе Андрею Петровичу. Тот был в шоке. Пытался уговаривать остаться, но я такой вариант не рассматривал. Тогда он попросил отработать пару недель, пока они не найдут замену. Сразу минус три кадра — это критично для такой компании.

Я работал, как робот. Без эмоций. Находиться в одном помещении с Алиной было очень тяжело. Я старался не смотреть в ее сторону, никак не реагировать на ее голос. Но словно цепной пёс, непроизвольно прислушивался даже к ее дыханию. А когда встречался с ней взглядом, в очередной раз умирал, чтобы снова воскреснуть и повторить свою пытку еще раз. Однажды, оставшись наедине, я не успел выйти из кабинета, Алина остановила меня.

— Ром, выслушай меня пожалуйста, — неживым голосом попросила она.

— Мне некогда, — я смотрел куда угодно, только не на нее.

— Всего один раз, пожалуйста, — она перешла на шёпот.

Я всё-таки перевел на нее взгляд и впервые за долгое время позволил себе рассмотреть ее. Она осунулась, похудела. Да и в целом выглядела непривычно болезненной. Будто из нее тоже вытянули все жизненные соки.

— Между нами ничего не было, — я хохотнул и прикрыл глаза. — Правда, поверь пожалуйста. Да, я обманула тебя, когда не сказала, что провела вечер с ним. Но… — она осеклась.

— Что но? Зачем тогда ты была с ним? — ей удалось вывести меня на эмоции.

— Потому что тебя хотела прикрыть перед Павлом, — выпалила она, а я опешил. — Это ведь ты тогда спас меня, решив вопрос с письмом от Кристины, — Алина не спросила, утвердила.

— Допустим, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

— Ли пригрозил, что если я не поужинаю с ним, он всё расскажет Павлу, — по щеке Алины скатилась крупная слеза, а у меня дернулась рука в желании растереть соленую влагу по ее коже.

— Ты могла просто рассказать всё мне, — не веря сказал я, но уже не таким безразличным голосом.

— Ты прав, — часто закивала она. — Но я подумала, что смогу сама решить этот вопрос. Тем более он обещал, что не будет… ничего делать.

— А он сделал? — мои руки до треска сжались в кулаки.

— Нет, — Алина отвела в сторону виноватый взгляд, — Но хотел. Поэтому я сбежала, оставив пальто.

Мне так хотелось верить ей сейчас. Но за эти две недели я привык думать, что она просто меня предала. Было гораздо легче во всём винить ее.

Ничего не ответив, я просто ушел. Мне нужно было побыть одному. Оставался последний рабочий день и в скором времени меня ждал самолет. Снова в Китай, но уже в другой город. Шанхай.

А на следующий день Алина вела себя иначе. Будто что-то переменилось. Меня раздирало чувство неизвестности. Я собрался с мыслями и подошёл к ней. Но она задала вопрос первая.

— Ты знал? — резко спросила она.

— Что знал? — не понимал я.

— Что Кристина это всё задумала.

Откуда она это узнала? Шок и чувство вины отразились на моём лице и она всё поняла без слов. Развернулась и ушла прочь. А я так и стоял, понимая, что этот бесконечный клубок из недомолвок и необдуманных действий невозможно распутать одному. Нужен диалог. Но Алина явно дала понять, что разговаривать не намерена.

Да что за несправедливость⁈ Только я решил, что готов ее выслушать и может даже поверить, ведь не могу без нее, ломает, как теперь она закрылась от меня. Словно кто-то сверху против нас и делает всё, чтобы мы не были вместе. Зачем только дал почувствовать, как с ней хорошо.

Воспоминания о тех трех ночах в номере отеля в Пекине — это всё что осталось. Так хотелось забыть их навсегда, чтобы не было так больно. Но в памяти постоянно всплывали эти невероятные моменты счастья. Теперь я узнал, что такое любовь. Но лучше бы не знал. Раньше я никогда и ни к кому подобных чувств не испытывал. От этого теперь только больнее. Как выдрать ее из своего сердца, чтобы жить, как раньше, не вспоминать о ней? И не любить больше никогда. Никого.

До конца рабочего дня Алина так и не вернулась, а через два дня у меня рейс до Шанхая. Хоть и боялся сам себе признаться,