Ты в моем сердце - Аня Дарк

знал. И не предупредил меня. Не остановил ее. А потом еще успокаивал… Я тут же вспомнила его взгляд, когда сказала ему, что случилось. Он не удивился. Потому что знал. Предатель. Ничем не лучше своей подружки.

Да, он потом спас меня. Но это не снимает его вины.

Как же больно, мамочки.

Захотелось утонуть в бережных маминых объятиях. Как в детстве. Тогда сразу становилось легче. Любая боль и тревога отступали. Интересно, мамины руки могут заштопать разорванное в клочья сердце? Очень хотелось бы. Потому что мне казалось, что я вот-вот умру.

Вечером того дня неожиданно нагрянул в гости Павел Андреевич. В этот раз без торта. Но с бутылкой виски. Хотя сам уже был порядком пьян. Из его заплетающейся речи я поняла только, что он дурак, и что жить не может без своей Полины, но, как вернуть ее, не знает.

Я бы может и дала ему какой-то совет, но какой из меня советчик, если сама ничего не смыслю в делах сердечных. Он выпил пол бутылки и уснул. Я не стала его будить. Да и не смогла бы сделать этого. Просто устроилась в кресле, укутавшись пледом, потому что Павел занял весь мой диван, и тоже уснула.

На утро он тысячу раз извинялся, держа свою голову двумя руками, словно она могла разорваться на части, если ее отпустить. Мы позавтракали и он уехал.

А в понедельник Ромы уже не было на рабочем месте. Вместо него и двух уволенных подруг пришли три новых сотрудника на испытательный срок. И как по заказу — две девушки и один парень. Приятный кстати, ответственный и добрый. Да и девушки вполне неплохими мне показались, просто мне не до них совершенно было. Я пребывала в своей печали, не пуская туда даже Катю. Поэтому ей одной пришлось помогать новеньким вливаться в рабочий процесс. А я просто выполняла порученные мне задачи, а вечерами стеклянным взглядом смотрела в телевизор.

Пока однажды не поняла, что слишком сильно уже затянулась задержка, а тошнота по утрам — не следствие стресса. Несколько тестов дали не утешительный, но единогласный результат, который, так или иначе, вытащил меня из безэмоционального кокона.

Я сходила к врачу, сделала узи. И только когда услышала биение маленького сердечка, в полной мере осознала, что случилось. Я беременна. Внутри меня растет маленький человечек. Частичка меня и Ромы. Хоть малыш еще совсем маленький, но он уже живой и ему нужна здоровая мама, а не ходячий труп, на костях которого уже можно вести уроки анатомии. Врач назначила кучу витаминов и прогулки на свежем воздухе.

И я вдруг ожила. Начала нормально питаться, гулять. Даже с Катей снова начала общаться, правда она вдруг оказалась не так свободна, как раньше. У нее завязались какие-то не совсем рабочие отношения с новенький переводчиком Денисом. Я была рада за нее от всего сердца. Даже от двух. Хотя пока я ей ничего об этом не сказала. Эту маленькую тайну, я пока бережно хранила ото всех.

Я поняла, что хочу и должна обо всём рассказать Роме. Он имел право знать, что скоро станет отцом.

Дрожащей рукой я набрала его номер. И с замиранием сердца ждала гудков. Но вместо них услышала механический голос, уверяющий меня, что абонент не доступен.

Я пыталась еще и еще. Но бездушная машина была непоколебима. Тогда я набралась смелости и пошла к Павлу Андреевичу.

— Он теперь живет и работает в Китае, — каждое его слово словно молот забивало гвозди в крышку моего гроба. — Нового его номера у меня нет. Могу только дать адрес его родителей. Он есть у моего отца. С тобой всё в порядке? — заволновался он.

Кровь отлила от лица. Почему он уехал? Как теперь мне с ним поговорить? Я не думала, что когда-то буду знакомиться с родителями Ромы, но другого выхода не было. Тем более эта новость касается и их тоже.

— Всё в порядке, — ответила я неживым голосом. — Дайте, пожалуйста, адрес.

— Хорошо, я пришлю тебе его сообщением. Если тебе понадобится моя помощь, ты знаешь где меня найти, — он всматривался в мои пустые глаза, — Даже если просто нужно поговорить, ты можешь позвонить мне в любое время дня или ночи, хорошо?

Павел Андреевич ждал от меня ответа, а я не понимала, что вообще происходит вокруг. Только одна мысль крутилась в голове, словно плёнку заело. Рома уехал жить и работать в другую страну. Навсегда.

30

Алина

В ближайшие выходные я поехала к родителям Ромы, не теряя надежды через них связаться с ним. Стоя у нужной двери, я сделала глубокий вдох, но это не помогло унять волнение. Тогда я положила руки на пока еще плоский живот и нежно погладила его. Прикрыла глаза и улыбнулась. Стало легче. Набрала полную грудь воздуха и нажала кнопку звонка. Дверь мне открыла, очевидно, мама Ромы. Он неуловимо на нее похож.

— Здравствуйте, — женщина внимательно посмотрела на меня, — Вам кого?

— Здравствуйте. Меня зовут Алина. Мы с Романом… — замешкалась я, — Вместе работали.

— Ой, проходите, — засуетилась она, пропуская меня в квартиру, — Меня зовут Татьяна Викторовна.

Мама Ромы оказалась очень милой и симпатичной женщиной с тёплым и дружелюбным взглядом. Именно эта харизма меня так очаровывала в ее сыне. Интересно, на кого будет похож наш ребенок. Это будет мальчик или девочка?

В последнее время я часто улетала куда-то далеко в своих мыслях и ничего не замечала вокруг. Вот и сейчас передо мной, откуда ни возьмись, появилась кружка горячего чая, пиала с вареньем и тарелка с разными видами печенья. Эти сладкие запахи явно пришлись по вкусу малышу, потому что мне захотелось съесть это всё разом. Останавливали только рамки приличия.

— Ромочка так далеко уехал. Мы и так-то редко его видели, а теперь… — вдруг растрогалась женщина.

— Татьяна Викторовна, может у Вас есть его контакты?

— Конечно есть. А Вам для чего с ним нужно связаться? — немного недоверчиво спросила она. — Ромочка просто очень просил никому его номер не давать.

Сердце болезненно сжалось. Я и так знала, что он не хочет со мной даже разговаривать, но напоминание об этом стрелой вонзилось мне в грудь. Видимо вся боль отразилась на моем лице, потому что мама Ромы взволнованно заглянула мне в глаза.

— Вас что-то связывало? — с тревогой спросила она.

Нас теперь навсегда связывает наш ребенок. Но я не могу этого ей так сказать. Сначала мне нужно поговорить с Ромой. Поэтому я еле