Ты в моем сердце - Аня Дарк

и после падения всех моих барикад, развелся. Сначала я и не знала о его семейном положении. Эта информация мне не была нужна. Я не думала, что между нами могут завязаться отношения. А узнала об этом, когда он мне уже показал свидетельство о расторжении брака. Меня затопило чувство вины, что я стала причиной распада семьи. Но Владимир долго и напористо убеждал меня в искренних чувствах ко мне, и, неожиданно для самой себя, я сдалась.

Мне было сложно решиться на знакомство, я долго подготовливала Сашу разговорами. Но всё равно такие глобальные изменения сильно отразились на эмоциональном состоянии ребенка. Хотя, мне казалось, что Саша и Вова неплохо поладили. Видимо ошиблась.

34

Алина

— Сашенька, иди завтракать, — позвала я сына из кухни.

Тот прибежал с огромной кучей игрушек. Рассадил всех и начал забавно уплетать кашу. А я умилялась и восторженно рассматривала любимые черты. От меня Саше достались только невероятной глубины карие глаза, а всё остальное, он нахально взял от родного отца. Сын был так на него похож, что иногда мне казалось, что на меня смотрит не он, а Рома. Особенно, когда улыбается этой фирменной улыбкой во все, пока что, двадцать восемь зубов. Где-то в глубине души закровоточила старая, но такая болезненная рана. Интересно, как он? Как живет? Вспоминает хоть иногда обо мне? Жаль, что Рома не знает о таком невероятном чуде, как Саша. Раньше я бредила фантазиями, что если мы когда-нибудь встретимся с Ромой, то я сразу же ему расскажу о сыне. Нет, не для того, чтобы манипулировать им, а чтобы он знал, что три года назад стал отцом. Это честно, справедливо, правильно. Но теперь, с появлением Свиридова в нашей жизни, я взглянула на эту ситуацию под другим углом. Ребенок только начал привыкать, что в его жизни появился мужчина, обозначающий себя папой, как внезапно их станет два. Нет, такого стресса я для своего ребенка не хочу. Но слава богу вероятность нашей с Ромой встречи практически равна нулю, поэтому волноваться мне не о чем.

— Какой молодец, всю кашу съел, — похвалила я сына, — Да еще и тарелку в раковину поставил, — восхищалась я. — Теперь давай собираться, сейчас поедем в детский центр с дядей Вовой.

— Но я не хочу… — неожиданно запротивился ребёнок и надул губки.

— Почему же? — удивилась я такой перемене. — Ты же очень туда хотел.

— Да, но без дяди Вовы, — огорошил он меня. — Он мне не нравится. Он злой! И глаза у него злые.

Слезы градом покатились по пухлым детским щёчкам. А я, совершенно сбитая с толку, бросилась успокаивать его.

— Вов, ты прости, мы с Сашей съездим сами в детский центр, — начала я, как только гудки сменились низким мужским голосом.

— Почему? Давай я хотя бы отвезу вас.

— Нет, не нужно. Нас папа отвезет.

— Что-то случилось? — заволновался он.

— Нет, просто… — я замялась. — Давай вечером все обсудим.

— Хорошо. Жду твоего звонка.

Вова такой замечательный: чуткий, добрый, нежный, заботливый. Что за кошка пробежала между ними? Или это у Сашки очередной кризис какого-нибудь возраста? Нужно поговорить. С обоими.

В детском центре время пролетело незаметно. После развлечений мы с сыном решили зайти в кафе перекусить. Пока ждали заказ, я решила аккуратно закинуть удочку.

— Сынок, ну как тебе тут? Понравилось? — с улыбкой спросила я.

— Да! Очень! Мы приедем сюда еще? — залепетал он детским голосом.

— Обязательно! А ты не против, если домой нас отвезёт дядя Вова?

Саша изменился в лице. Улыбка сползла, а взгляд стал затравленным. Да что ж такое. Всё же было хорошо.

— А дедушка не сможет?

— Ну если ты хочешь, то я спрошу у дедушки. Просто дядя Вова тут недалеко…

— Не хочу с ним ехать, — снова отрезал сын.

— Хорошо, давай позвоним дедушке.

Саша сразу посветлел. А когда услышал, что за нами приедет его любимый дед, так совсем разулыбался. Больше я не стала ничего спрашивать у сына. Решила поговорить со Свиридовым. Тем более у нас все равно было назначено свидание на этот вечер.

В ресторане я была непривычно молчалива, больше слушала Вову. Всматривалась в его серо-голубые глаза и пыталась понять, что в них такого злого. Вроде ничего. Симпатичный мужчина. Солидного возраста. Ему уже было сорок. Спокойный, уверенный в себе, улыбчивый.

— У тебя всё в порядке? Ты сегодня непривычно много молчишь, — сказал он, дожевав кусок стейка.

— Меня беспокоит состояние Сашки, — честно призналась я, гоняя вилкой по тарелке несчастную оливку. — Он стал часто драться в саду, не захотел ехать с тобой, сказал, что глаза у тебя злые.

— У меня? — удивился мужчина. — Не припомню, чтобы у нас с ним были какие-то инциденты.

— Вот и я не понимаю. И что с этим делать, не знаю.

Повисла тишина. Мы оба думали. И когда молчание затянулось, увеличивая градус напряжения, Вова вдруг взял меня за руку.

— А пойдём прогуляемся. На свежем воздухе и мысли чище.

И правда. На улице хоть и было холодно и сыро, но стало легче. Мы прогулялись по парку. Разговор на удивление складывался непринужденно, но к главному вопросу мы так и не вернулись.

— Поехали ко мне, — помурчал он мне на ушко, а я привычно занервничала. Не то что бы я ханжа, но до сих пор мне было некомфортно заниматься сексом с этим мужчиной. То ли дело… Так. Стоп. Кто посмел прокрутить ключ в замке ящика, который я спрятала так глубоко, что даже сама не могла с легкостью его отыскать. Нужно же как-то жить. Точнее не как-то, а хорошо. Особенно если всё к этому располагает.

— Поехали, — тихо ответила я.

Близость между нами была не так часто, как Вове хотелось бы. Я часто находила поводы избежать ее. Особенно вот так, когда романтический ужин плавно переходил в постель. Обычно это происходило на эмоциях. Особенно в начале наших отношений. Я не молчала, если что-то шло не так, а он не привык, когда ему перечат. Так и вспыхивал огонь. А сейчас ни огня, ни желания не было. И я будто шла на казнь. Но вроде и повода не было отказать.

Я намеренно долго возилась в ванной, в надежде, что он уснет. Дождался. Потом хотела отвлечь его на просмотр фильма, но он выхватил пульт и буквально впечатал меня в кровать, прижимая обе мои руки, лишая возможности сбежать.

— Ты чего бегаешь от меня вдруг? — усмехнулся Вова, хитро всматриваясь в мои глаза, а я отчего-то растерялась.

— Не бегаю я.