Ты в моем сердце - Аня Дарк

— Моя мама хорошая, — насупился Саша и сжал маленькие ручки в кулачки.

— Зачем ты так? — обратился я к своей невесте. — Мы же не знаем, что произошло. Я тоже в детстве терялся пару раз.

Диана немного скисла под моим давлением, а Саша посветлел.

— Моя мама самая лучшая и красивая. Да, пап? — загнал меня в угол ребенок.

Вот что я сейчас должен ответить маленькому мальчику в присутсивии своей беременной невесты? Что его мама, которую я знать не знаю, самая красивая, или обидеть и так испуганного ребенка, который потерялся, чтобы порадовать Диану.

— Конечно, твоя мама самая красивая на свете, — тепло улыбнулся я.

Затем перевел виноватый взгляд на горящую злым огнем Диану. Ну она же должна понять, почему я так сказал. Тем более она сама скоро станет мамой. Это она сейчас должна успокаивать ребенка. В ней сейчас зарождаются материнские инстинкты.

— Папочка, пойдем скорее к маме! Она так обрадуется!

Маленькие пальчики цепко ухватили меня за руку, и я был утянут куда-то в сторону. Сначала я растерялся и просто шел вслед за ребенком, иногда, оглядываясь на едва поспевающую за нами Диану. Пока до меня не дошло, что такой маленький ребенок уж точно не знает, куда нам нужно идти. И тогда я резко нагнал Сашу и подхватил его на руки.

— Стоп, — я внимательно всматривался в его огромные карие глаза, сияющие ярким светом. — Ты же не знаешь, куда идешь, — он вдруг растянулся в улыбке, такой неуловимо знакомой, широкой и белозубой, а затем резко обхватил мою шею ручками и прижался, как к родному.

— Папа, ты тоже самый красивый. И глаза у тебя красивые, а не злые, как у дяди Вовы.

Почему-то на душе заскребли кошки. Неясная тревога охватила моё сознание. Этого мальчишку кто-то обижает?

— Рома, нельзя обнимать чужих детей, мало ли, что потом на это скажет его мать, — с каким-то пренебрежением сказала Диана.

Саша снова бросил на нее угрюмый взгляд и сжал кулачки. Прям как… я, когда злюсь.

И тут мы услышали объявление, что пропал мальчик в красном свитере и тёмно-синих штанах. 3 года. Зовут Саша. Мы с Дианой переглянулись. По описание подходит.

— А вот и мамаша объявилась, — язвительно сказала Диана, — Наверняка, в магазине увлеклась покупками и забыла о своём чаде.

— Перестань, — не выдержал я. — Пойдем, ребенка ждут. Заставил ты маму понервничать, — это я уже сказал Саше и попытался поставить его на пол.

Но тот отказался спускаться с рук. Только сильнее обхватил мою шею. Пришлось идти так. Зато получилось быстрее. Возле будки охраны было небольшое столпотворение, в цетре которого стояла молодая женщина и в панике крутилась по сторонам, всматриваясь в прохожих. Я не сразу понял, от чего моё сердце сорвалось на бег. А затем и вовсе забилось о ребра с невероятной силой. До боли. До всепоглащающего страха. Это была она. Алина. Та, о которой и вспоминать-то было сродни маленькой смерти. А тут целая встреча. Я словно прирос к полу и держал Сашку только на автомате. Пока он не заерзал в желании слезть с моих рук.

— Мама! Мамочка! Я папу нашёл! — звонко кричал малыш, быстро перебирая ножками по направлению к маме.

Она бросилась к нему и, упав на колени, сгребла в охапку своё сокровище. Целовала везде, где только можно, и трогала ручки, всматриваясь в лицо, будто Сашка с войны вернулся, не иначе.

А я не мог оторвать от них дикого взгляда. Поедал. Нет. Пожирал глазами ее образ. Четыре года я ее не видел. А она совсем не изменилась. Такая же красивая, прав был Сашка, яркая, волнующая. По крайней мере, я был очень взволнован. Так, что совершенно не слышал, что мне там вещала Диана. Стоял и смотрел на Алину, сжимающую в крепких объятиях своего сына. Сашка ее сын. Только сейчас понимание этого факта смогло пробиться сквозь пелену тумана, который затянул мой разум.

— Да пойдем уже! — недовольно выкрикнула Диана, разрушая своим противным голосом очень важную для меня картину перед глазами.

Она схватила меня за рукав куртки и потянула на себя, а меня это так разозлило, что я стряхнул с себя ее руку. И только после ее всхлипа обернулся.

— Прости, — я смотрел куда-то сквозь Диану, будто пытаясь так сохранить в сознании образ другой женщины, которая сейчас плакала от счастья, обнимая сына.

— Что с тобой? — голос Дианы дрогнул, — Я тебя не узнаю.

— Папа, пойдем с нами, — звонкий голосок снова магнитом притянул меня к себе.

Но обернувшись, я смотрел не на ребенка. Алина потрясённо распахнула свои глаза, прикрывая рот рукой. Она тоже не ожидала этой встречи. Кажется, сейчас мы были здесь одни. Только я и она. Мы смотрели друг другу в глаза и общались без слов. Но о чем? В голове стало пусто. Только звон в ушах и раздирающая боль в груди. Разорвать этот контакт никто из нас не решался. Не мог. Не хотел. Всё, чего сейчас отчаянно требовало моё сердце, это рвануть к ней навстречу и прижать к себе так крепко, чтобы ни одна сила в этом Мире не смогла отрвать нас друг от друга.

Не дождавшись моих действий, Сашка взял Алину за руку и потащил в мою сторону. А она, как безвольная кукла, просто перебирала ногами, послушно следуя за сыном.

Когда расстояние стало совсем небольшим, между нами вдруг вклинилась Диана.

— Милый, я что-то неважно себя чувствую, — жалобно простонала она, — Пойдем скорее на воздух.

И потащила меня в сторону выхода. Только голос Сашки бил по барабанным перепонкам, оглушая меня еще сильнее. Он звал меня. Почему-то папой. Но это ведь невозможно. Фантазия ребенка. Заблуждение. Это невозможно.

Я сам не понял, как оказался дома. Диана непривычно много суетилась вокруг, вытягивая меня из дурманящих эпизодов, застывших в памяти.

Я думал, что переболел. Вылечился. Забыл. Нет. Это всё была иллюзия. Такая болезнь неизлечима.

37

Роман

— Добрый вечер, это Роман, — сказал я, еле дождавшись, когда на том конце провода гудки сменятся низким, некогда мне ненавистным голосом.

— Какие люди. Ну привет.

— Мы можем встретиться?

— Я уехал с семьёй в горы, вернусь пятого числа. Если что-то срочное, можешь спросить так.

— Нет, пожалуй, дождусь. Хорошего отдыха.

— Неожиданно, спасибо.

Я стоялтна застекленном теплом балконе, всматривался в ночные огни большого города и крутил в