Запретный: КИНГ - Слоан Кеннеди

Но ссора не то, чего я хотел. Я просто хотел, чтобы он был в определенном эмоциональном состоянии. Мне нужно, чтобы он был в боевом настроении, чтобы у него хватило сил ответить на мой следующий вопрос.

- Ты стал вспоминать больше, да? - Спросил я, прежде чем Джио успел ответить на мой предыдущий комментарий.

Гнев Джио внезапно испарился, но когда он откинулся на спинку стула и стал постукивать пальцем по столу, я понял, что он не собирается уходить от ответа. Я сомневался, что он вообще осознавал, что делает пальцем. Феттучини принял это за признак беспокойства, поднялся на ноги и положил свою большую голову на колени Джио. Джио немедленно начал обеими руками поглаживать уши Феттучини.

- Как долго ты за мной наблюдал? - Спросил Джио.

- С того самого первого утра.

- Итак, ты вернулся той ночью и, пока я спал, взломал замок на двери, вошел внутрь и взял один из запасных ключей, верно?

- Да, - сказал я, потянувшись за своим кофе.

- Тебе ни капельки не стыдно, да?

Я покачал головой. Я больше ничего не сказал, потому что не считал необходимым. Правда заключалась в том, что мне нужно было убедиться, что с Джио все в порядке, и самый простой способ сделать это - взять ключ, чтобы приходить и уходить, когда мне нужно.

Но вместо того, чтобы упрекнуть в ответе, который на самом деле не был таковым, Джио спросил:

- Почему?

- Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, - сказал я.

Разговор принял оборот, которого я не ожидал, но знал, что делает Джио. Он проверял, скажу ли я ему правду, и не собирался сдаваться, пока не получит несколько реальных ответов.

- И что, ты просто сидел и смотрел, как я сплю?

Я наклонился и сложил руки на столе.

- Я спал на диване, - сказал я. - Я был там не для того, чтобы вторгаться в твою личную жизнь, Джио. Я просто волновался.

Я ждал, что он задаст следующий логичный вопрос, но он удивил меня, сказав:

- Итак, ты меня слышал.

- Я слышал тебя. Какие бы кошмары ни снились, ты, похоже, довольно быстро очнулся от них и снова заснул.

Джио покачал головой.

- Я не заснул.

Это объясняло его усталый вид - темные круги под глазами и тяжесть, казалось, сковывающую его тело.

- Я собирался поговорить с тобой о ночных кошмарах сегодня, когда подошел к твоей двери, но услышал, как ты плачешь. Я вошел и обнаружил тебя на диване. Но не смог тебя разбудить.

Должно быть, в голосе послышалась заминка или что-то такое, потому что Джио посмотрел на меня. Я чувствовал себя букашкой под микроскопом, но у меня не было выбора. Если я хотел, чтобы Джио поддержал меня в том, чтобы остаться с ним, нужно было, чтобы он увидел правду о том, что со мной сделало наблюдение за его страданиями. Я бы не стал описывать свои эмоции словами, потому что это было уже слишком. Я не мог сказать Джио, как близок к полной потере самообладания, и что в моей жизни было очень мало случаев, которые пугали так сильно, как наблюдение за его страданиями и невозможность что-либо с этим поделать.

- Прости, - наконец, ответил Джио.

Тот факт, что он так быстро понял, что я чувствую, не стал для меня неожиданностью, и не стало откровением услышать, что он извиняется передо мной. Джио очень хорошо разбирался в людях, в том числе и во мне. Он никогда никому намеренно не причинял боль, так что то, что он не заставил меня выразить словами то, что я чувствовал в тот момент, было просто частью его натуры. Эти черты характера притягивали меня к нему, как мотылька к огню, и в то же время они были одними из многих его черт, заставлявших меня возводить эмоциональную стену между нами. Я боялся, что если не сделаю этого, Джио поймет, насколько я на самом деле облажался, и вышвырнет меня на обочину.

- О чем они? - Спросил я, заставляя себя сосредоточиться на предстоящем разговоре.

Джио несколько долгих секунд не сводил с меня глаз, затем снова опустил их, чтобы понаблюдать, как пальцы играют с ушками Феттучини. Молодой человек резко выдохнул и затем сказал:

- Просто какие-то обрывки. И чувства.

- Какие, например?

Джио пожал плечами.

- Например, как я боялся его. Боялся, но также боялся его потерять. Он единственный, кто отделял меня от Плохих.

- Плохих? - спросил я.

- Я не совсем понимаю, что это значит. Я просто помню, что Плохие всегда приходили.

Возможно, он и не понимал, что это значит, но я-то понял. Судя по тому, что мы знали о его похищении, Курт приобрел Джио вскоре после того, как его похитили, так что его воспоминания о семье были еще свежи. Чтобы разорвать эту связь в голове Джио, Курту нужно было найти способ сделать мальчика полностью зависимым от него. А что может быть лучше, чем сказать, что его семья мертва и что Плохие убили их и придут за ним следующим. Травмированный восьмилетний ребенок попался бы на эту уловку, особенно если бы был всячески изолирован от общества. И хотя мы не знали всего, через что прошел Джио, его вера в то, что за ним охотятся Плохие, соответствовала той обстановке, в которой мы его нашли.

Несмотря на то, что фермерский дом, в котором содержался Джио, был очень изолированным, его, по-видимому, держали в комнате без окон в подвале Курта. Там не было ни телевизора, ни Интернета, ни каких-либо электронных устройств. В библиотеке Джио было всего несколько потрепанных старых книг, от книг для начальной школы до книг для детей младшего возраста. В небольшой библиотеке Джио было несколько учебников, так что, скорее всего, он либо обучался на дому, либо ему пришлось прибегнуть к самостоятельному обучению.

Но это было еще не самое худшее. Узнав, что к кровати были прикреплены ремни, я захотел умереть. И я хотел убивать.

Я был с Лукой, когда люди, спасшие Джио, показали нам фотографии подвальной комнаты, в которой мальчика держали почти восемь лет.

- Все это вернется, да? - Тихо спросил Джио. В его голосе и жестах безошибочно угадывались страх и страдание.

- Я буду рядом, когда это произойдет, - сказал я, не задумываясь.

Я даже продвинулся вперед и